Вс, 11 Апреля, 2021
Липецк: +7° $ 75.81 88.95

Уживутся ли Интернет с Гуттенбергом?

Исаак Розенфельд | 18.09.2020 10:23:35

Признаться, не подозревал, что в календаре есть Международный день электронной книги. Он отмечается 18 сентября.

Может, полагается в честь его обязательно прочитать «У лукоморья дуб зеленый» не в собрании сочинений Пушкина, а на экране? Вялотекущие дискуссии о том, исчезнут ли печатные книги, вытесненные электронными, уже навевают скуку. Не скрою, господа: мне трудно представить человека, который прочитает, оценит, полюбит «Братьев Карамазовых» или «Мастера и Маргариту» в электронном виде.

На моей стороне, между прочим, психологи из Соединенных Штатов, где, согласитесь, живут люди прагматичные и рациональные. Так вот, они считают: отказываясь от бумажных книг, теряешь приблизительно 30 процентов эмоций, впечатлений от прочитанного. Беря в руки не компактный, легкий гаджет, а привычный, весомый том, ты вступаешь в более близкий контакт с текстом. А знаменитый итальянский филолог и прозаик, автор популярного во всем мире романа «Имя розы» Умберто Эко прямо-таки призывал: «Не останемся же безучастными к ощущениям, испытываемым кончиками пальцев при соприкосновении с книгой». Шелест страниц. Их запах, фактура. Шрифт, иллюстрации. Воздействие всего этого со времен Гуттенберга и Ивана Федорова живет в наших генах столетия.

Что, однако, не обесценивает электронную книгу. Она полезна точно так же, как навык скорочтения, когда речь идет о деловой, учебной, технической литературе. У таких книг свои преимущества. Сотни трудов становятся нашими необременительными спутниками в дороге, умещаясь в рюкзаке, портфеле, дамской сумочке вместе с баклажкой воды или яблоком. Я уж не говорю о том, что благодаря этому изобретению в любом уголке, вдали от столиц и академических библиотек нам доступны раритеты, чей тираж исчисляется сотней, а то и десятком экземпляров.

Какой смысл спорить о судьбе книги через десять или через сто лет? Смешно уподобляться персонажу фильма «Москва слезам не верит», который уверял: телевидение заменит все. Не нужны ни театры, ни кино, ни литература, раз имеется магический ящик, что умеет и просвещать, и информировать, и развлекать.

Прогноз этот не сбылся. Хотя, конечно, ТВ жестко соперничает за наше внимание и наше время со всеми «смежниками». Но, по мнению того же ироничного Умберто Эко, чересчур усердные телезрители, перестающие читать, входят в группу риска, как и люди, удовольствия ради впрыскивающие себе в вену смертоносные вещества. Сравнение шокирующее, но оно оправдано.

Ученые говорят: художественная литература играет особую роль в развитии интеллекта. Уже не итальянец Эко, а один из наших писателей-соотечественников замечает: читая, мы как бы снимаем у себя в голове фильм. Включается воображение: как выглядели Гамлет, Евгений Онегин, граф Монте-Кристо, какими были мир, атмосфера, в которой они жили. Мозг вынужден работать. И гораздо интенсивнее, чем у зрителя, получающего все готовеньким из рук режиссеров, операторов, актеров. И ТВ, и картинки в Интернете не стимулируют фантазию, а, скорее, усыпляют ее.

Что же в сухом остатке? На каком носителе читать — дело десятое. Можно даже не читать, а слушать: чем плохи аудиокниги? Когда голос Дмитрия Журавлева озвучивает «Василия Теркина», а Михаил Козаков приобщает нас к поэзии Бродского — это особая радость.

А я вот почему-то вспоминаю пятый или десятый экземпляр машинописного, самиздатовского «Собачьего сердца». Мне дали его на полдня, и я ломал глаза, едва различая бледные, расплывающиеся строчки. Потом уж мне повезло заполучить булгаковскую повесть, выпущенную русским эмигрантским издательством в Париже. А еще позже я поставил на полку наш, российский сборник прозы Михаила Афанасьевича с тем же «Собачьим сердцем». И у всех этих чтений-­перечитываний были свои особенности. Каждое из них что-то меняло в моем понимании этой истории. Не стоит ли попробовать прочитать теперь про Шарикова и профессора Преображенского в электронной книге? Вдруг я обнаружу нечто новое, незамеченное прежде?

Давайте попытаемся не допустить, чтобы с нами случилось то, что описано Брэдбери в романе «451 градус по Фаренгейту». Давайте возвращать себе репутацию самого читающего народа. Позвольте напомнить. В отличие от Англии и США, где книгоиздание, рассчитанное на массового читателя, в сущности, началось после Второй мировой войны, у нас книги сделались хлебом насущным уже в 20 – 30-е годы прошлого столетия. Тогда в Советском Союзе художественной прозы выпускали вдвое больше, чем во всех остальных странах мира, вместе взятых.

Написать нам
CAPTCHA
Принимаю условия обработки данных