Вс, 13 Июня, 2021
Липецк: +20° $ 71.68 87.33

Последние оптимисты

Исаак Розенфельд | 26.05.2021 08:44:38


Седые люди, как теперь мы приучились говорить «60+», пели песни своей молодости. И все звучало так красиво, так сердечно, что приглашенная в жюри конкурса нынешняя звезда Ирина Дубцова вслух позавидовала: «Мечты и песни вашего поколения — они настоящие. Простые и искренние».


Искренность и подлинность сегодня на ТВ в большом дефиците. Так что сама идея конкурса «Ты супер!» для одиноких стариков из интернатов гарантировала высокий рейтинг. За этот проект «энтэвэшникам» простится немало грехов.

Но еще меньше в эфире оптимизма и надежды. Любой новостной программе можно предпослать в качестве эпиграфа чуть измененную строчку Данте: «Оставь надежду всяк сюда смотрящий». Теракты, пожары, чиновник проворовался,  на Ближнем Востоке полыхает, Джонсон обвинил, Байден пригрозил, Макрон заявил, а теперь о погоде. Она только и радует, ведь уже почти лето. О политических ток-шоу и вспоминать неохота. Прогнозы политологов — один другого мрачнее. Юмористы  — и те не спасают. Изо всех сил стараются повысить настроение. Да как его повысишь, опуская публику ниже плинтуса, вернее  — пояса? Обидно, когда тебя держат за идиота развязные пошляки.

Прощай, «светлое будущее»?

В советское время даже трагедии называли оптимистическими. А старые песни о главном и подавно излучали безбрежный оптимизм. Восемнадцатилетняя Людмила Гурченко рекомендовала универсальное лекарство от плохого настроения: «Вспомните, как много есть людей хороших». А позже народ с удовольствием подхватывал другую песенку  — про птицу счастья: «Завтра будет лучше, чем вчера…».

Сегодня периодически в программе «Право знать» гостит один авторитетный аналитик. И он беспощадно нам растолковывает: «То, что тебе хочется, чтоб было не то, что есть, а как тебя в детстве учили  — твои проблемы. Кто виноват, что готовили не к реальной жизни, со всеми ее подлостями, несправедливостями и беспрестанной гонкой не пойми за чем, а к светлому будущему. Вот-вот его должны были построить, не во всем мире, так в нашей стране. Ну настало это самое будущее. И как оно тебе?».

Иные граждане СССР под­сматривали в дырочку в «железном занавесе» и вздыхали: да уж, там у них «светлое будущее», пусть не коммунистическое, а рыночное, давно превратилось в «светлое настоящее». А сейчас западники с отчаянием следят, что творится в благословенном «цивилизованном  мире».

А дальше политолог печально заключает: «Человеку свойственно надеяться на лучшее  — не для себя, для детей. А оказалось, что его нигде нет. И быть не может. Так что приходится жить здесь и сейчас».

Соглашаться с ним не хочется, но для спора не находишь аргументов. А коли и найдешь, твой голос все равно потонет в воплях демонстрантов в Америке, Париже, Берлине, в звоне разбитых витрин, пальбе на улицах и в школьных классах.

Что такое жить здесь и сейчас? Сделаться супертрезвым прагматиком, принять правила «игры без правил»? Повторять рефрен другой, негурченковской, старой песни: « Какое мне дело до вас до всех, а вам  — до меня?». И под нее жить-поживать да добра наживать. Ездить в элитных иномарках, дегустировать лягушачьи лапки в ресторанах для избранных и посылать на все четыре стороны нищебродов, что не умеют заработать пару миллионов долларов.

Но вот даже Андрей Макаревич в фильме «О чем говорят мужчины» смущен: и хорошие машины у него есть, и вкусные рестораны, однако мечтать об этом было приятнее, чем обладать. Но речь не о нем, а обо всех русских, о народе. Удовлетворится ли он, успокоится ли, хлопоча, как усмехнулся однажды Михаил Задорнов, «о туловище». Случайно ли порою громче проклятий иллюзиям и миражам «светлого будущего» слышатся напоминания о высших смыслах, духовном начале, об оправдании появления на свет каждого из нас? Ни карьера, ни экзотические ресторанные меню ничего не оправдывают.

Свет мой, зеркальце, скажи

Вождь пролетариата считал зеркалом русской революции Льва Толстого. За неимением нового Льва Николаевича зеркалом теперешнего состояния умов становится масскульт. Среди недавно еще невозможных, кощунственных вопросов прозвучал и такой: «Нужны ли России культурные люди?». Сформулировала его очень солидная газета. И сама же ответила: о какой культуре говорить, если на смену Тихонову, Михалкову, Лановому пришли Бузова, Шнуров, Моргенштерн.

Страшно торопимся догнать по этой части все то же «цивилизованное человечество». Надо быть в тренде. Я, к примеру, сколько уж времени ждал, когда в масскульте начнется публичная война с харассментом. Какой же масскульт без разоблачения отечественных вайнштейнов?  А ну, кто из дам примет таблетку для улучшения памяти и подробно вспомнит, какой самец взял ее за руку во время Карибского кризиса или настойчиво рвался к ней на чашку чая в гостиничный номер в застойные семидесятые?

Первой пролом в стене молчания сделала Наталья Варлей. Она вдруг сообразила: на съемках «Кавказской пленницы» внимание к ней проявлял не только товарищ Саахов, но и сам Леонид Гайдай, и при том внимание отнюдь не режиссерское.

Откровения ее почему-то не произвели сильного впечатления. По крайней мере, Лера Кудрявцева миллион Наталье Варлей не дала. Зато в тот же пролом протиснулась теперь Елена Проклова. Она полвека терзалась и колебалась и все-таки решилась прямо-таки по-толстовски: не могу молчать! Прославленный артист вел себя с нею, едва засверкавшей на кинонебосклоне пятнадцатилетней «звездочкой»,  ужасно. Имя злодея Елена Проклова деликатно не озвучила. Да это и не требовалось. Оно угадывалось на раз.

Вот когда шоу-бизнес серьезно возбудился. «Звезды сошлись» то ли на консилиум, то ли на товарищеский суд.  Диапазон мнений от «у несчастной Леночки психотравма» до «не сумела дать отпор — сама виновата».  А кто-то как бы точку поставил: каждый сам решает,  чем он готов платить за популярность. Девочка не пожаловалась маме? Не сбежала со съемок? Тогда это был ее выбор. А сейчас она просто напросто хайпует.

Лет 25 назад полистал я инструкцию прожженного политтехнолога для тех, кто жаждет куда-нибудь избраться. В ней написано, в сущности, о том же. На первой же странице автор интересовался  у соискателей: они выдержат, если конкуренты начнут поливать их грязью? И еще: а сами-то они не постесняются заниматься тем же? Стеснительные должны сразу отступиться. А нестеснительным  — флаг в руки!

И в политике, и в шоу-бизнесе в 90-е  царила одна и та же мораль. Она полностью соответствовала угрюмому совету политолога-мизантропа: живите здесь и сейчас, не рассчитывайте на чье-то благородство или простую порядочность.

Вот и выходит, что хранителями надежды и веры на телеэкране становятся те самые одинокие старики. Они пережили такое, что не дай Бог никому. Кто-то еще помнит войну. Ни у кого уже нет близких. Но они не жалуются, а поют. У них нет обиды на жизнь. Нет корысти. Нет острых локтей. Они, скорее всего, не объяснят значение слова «хайп». Они поют и, вопреки тренду на пессимизм, верят: дети и внуки, пусть даже и не их родные, будут жить лучше, чем они. И будущее, которое они не увидят, все-таки должно стать светлее и человечнее.
Написать нам
CAPTCHA
Принимаю условия обработки данных