Вс, 28 Ноября, 2021
Липецк: -2° $ 72.60 82.26

Певец бедных людей

Эмма Меньшикова | 12.11.2021 08:45:00

200 лет назад, 11 ноября 1821 года, родился самый загадочный, глубокий, удивительно современный, самый безмерный и провидческий писатель, философ и публицист Федор Михайлович Достоевский.

Его творчество до сих пор вызывает ожесточенные споры. И хотя Достоевский во всем мире делит по популярности первое и второе место с Львом Николаевичем Толстым, а в Германии 2021-й объявлен даже Годом Достоевского, находятся деятели, которые испытывают к писателю «почти физическую ненависть» и готовы «разорвать его на куски». Можно было бы, пользуясь ахматовским выражением, «замкнуть руками слух», ибо кто Достоевский и кто его ненавистники, позволяющие себе публично выплескивать свой негатив в адрес великого русского писателя. Однако, согласитесь, примечательный феномен: автора, которого уже почти полтора столетия нет на белом свете, так яро, так остро ненавидеть за его Слово, за его творчество и взгляды.

И сегодня на полном серьезе обсуждается, нужно ли «навязывать» Достоевского нашим школьникам, не слишком ли он сложен для поколения, которое настроено на успех и комфортное потребление. Какие страдания, какие мучения, какая ответственность за свои поступки?! Упаси Боже, это же дети!

А дети вырастают без признаков совести. И от скуки ли, от неудовольствия выпавшим на долю жребием, от неоправдавшихся надежд — да мало ли еще от чего — духовные недоросли берут в руки оружие и идут мстить за свое разочарование всему человечеству. Ну, возможно, за исключением некоторых, кто, по мнению пермского стрелка, например, «достоин жить».

Ну, это исключительный случай, скажет кто-то, и вообще при чем тут Достоевский? Да, исключительный. Куда чаще молодые «нигилисты» в знак протеста против общества и злого мира идут на другой решительный шаг — кончают с собой. Еще чаще просто пакостят, демонстрируя свое презрение к несовершенству жизни — поджигают, взрывают, кощунствуют, «вандалят», пугают, злобствуют, насилуют. В любом случае, восстают над толпой, выделяются.

Что касается «при чем тут Достоевский», то достаточно перечитать хотя бы один его роман «Преступление и наказание», чтобы увидеть связь с сегодняшним днем. «Я просто убил, — восклицает Раскольников, исповедуясь Соне Мармеладовой, — для себя, для себя одного!.. Мне надо было узнать тогда, и поскорее узнать, вошь ли я, как все, или человек? Тварь ли я дрожащая или право имею...»

Но если у Раскольникова была идея, теория о праве исключительных личностей проливать кровь обычных, «низших» людей ради великой цели, то современные наполеоны «нацелены» на убийство как таковое, убежденные в никчемности и бесполезности существования биомусора, как они называют людей, не заслуживающих снисхождения сверхчеловеков.

Собственной смерти тот же пермский стрелок якобы не боялся, ибо «не религиозен и не фанатичен». Кстати, вездесущие эксперты считают, что шутинг — беспорядочная стрельба в публичном месте по безоружным людям — это по намерению суицид. Вот и пермский убийца готов был признать себя неудачником, если останется жив и окажется под арестом. У Раскольникова же иное: в его замыслы убивать себя не входило. Однако же пос­ле преступления понимает: «Разве я старушонку убил? Я себя убил, а не старушонку!..».

Расхождение и в том, что, считая себя выше «низших» людей, Раскольников не предполагает какой-то протест, он выбирает самую никчемную, на его взгляд, самую бесполезную, гадкую, зловредную старушку, которою не жаль пожертвовать ради счастья других, более «кчемных» людей. В том числе и его близких. Современные же стрелки лишены эмпатии, сочувствия даже к близким, им не за что зацепиться, не к чему «прилепиться», чтобы повременить, посомневаться, а то и передумать...

Да, у них не было такой понимающей сестры, как раскольниковская Дуня. Не встретилась и такая жертвенная Сонечка Мармеладова, которая разделила страдание Раскольникова да и открыла ему саму суть этого страдания: «Ну как же, как же без человека-то прожить!». Но приоткрыть завесу зарождающегося в их мыслях злодейства мог Достоевский, все творчество посвятивший поиску человека в человеке, преодолению зла добром и любовью, раскаянием и страданием.

Конечно, читая Достоевского «от сих до сих», как это бывает в школе, трудно постичь нравственный закон, заложенный, по мнению писателя, в натуре человека, как бы он ни был испорчен. Однако какое-то пробуждение чувства на фоне моральной «арифметики» с помощью писателя-психолога может состояться. Конечно, с участием учителей, родителей, которым, однако, и самим проще — без Достоевского.

Поэтому и утрируются мысли, что писатель нагнетает, отталкивает, что он сложен, непонятен, и путь его спорный, и «человек рож­ден для счастья», а не на страдания, и за культ русского народа ату его на куски. Но, перечитывая роман о Раскольникове, ловлю себя на мысли, что он — о люб­ви. Светлый, чистый, просветленный роман о любви. Которою переродился даже такой отчаянный грешник, как Расколь­ников.

И вообще с первой же своей повести «Бедные люди» Достоевский не переставал писать о любви, способной и погубить, и воскресить. Смотря в какой нравственной почве она зародилась, из какого сердца произросла. А именно бедные люди, по мнению Достоевского, умеют любить по-настоящему, целительно, возвышающе. Певец бедных людей, как его называли, он был воистину народным писателем, в самом низу народной жизни обретший веру в русский народ и с годами только укреплявшийся в этой вере. И мечтавший о возрождении русского человека, русского духа, о победе добра над злом в этой жизни.

Приговоренный однаж­ды к смертной казни, отмененной уже после зачитывания приговора о ее исполнении, Достоевский знал цену каждой минуте жизни. О ее бесценности и писал, отстаивая право людей жить и любить перед теми, кто посчитал себя вправе по своему усмотрению их жизнями распоряжаться. Уж лучше бы тогда почитали Достоевского, может быть, что-то и поняли.

Написать нам
CAPTCHA
Принимаю условия обработки данных