Пт, 27 Мая, 2022
Липецк: +12° $ 58.89 60.90

Москва слезам не верит

Исаак Розенфельд | 28.09.2021 12:43:27
Восемьдесят лет назад Адольф Гитлер, фанатично веровавший в успех блицкрига на востоке, назначил парад победы Вермахта в Москве на конец августа 41-го года. Но этого парада не было ни в августе, ни в сентябре. Его не было никогда.

К столице СССР оккупанты подошли 30 сентября. С этого дня начинается отсчет Московской стратегической оборонительной операции, ставшей первым этапом Битвы за Москву — одного из главных событий в ходе всей Второй мировой войны.
Убежденность фюрера в том, Москва да и весь Советский Союз покорится в самые ближайшие дни, на тот момент разделяли миллионы немцев. От восемнадцатилетнего юнца, с энтузиазмом надевшего солдатский мундир, до видавших виды генералов. Первый заранее торжествовал: «Война против этих недочеловеков почти закончена…мы им показали — они ничтожества, жалкий сброд, не чета немецкому солдату». И практически то же самое провозглашал руководитель генштаба Вермахта Гальдер: «Полагаю, можно без преувеличения сказать, что кампания… в две недели увенчалась победой».
Между тем «жалкий сброд» сражался так, что у многих оккупантов наступило отрезвление. Да, первые месяцы противостояния захватчикам для Красной Армии складывались трагически. Они стоили ей страшных жертв. Враг занял колоссальную территорию нашей страны и приблизился к Москве. Но здесь его остановили. В сентябре начались оборонительные бои за Москву. Они сорвали все планы Гитлера. Неприятель находился в сорока километрах от Кремля. Но дальше продвинуться не смог. Напротив: его отбросили на 100, а где-то и на 250 километров от столицы СССР. И «сверхчеловеки» все чаще, все отчаяннее спрашивали себя, чего ради они страдают и умирают в чужом краю? Немецкий офицер угрюмо вспоминал: «Тот факт, что мы не завершили кампанию и не захватили Москву, стал для нас тяжелейшим ударом. Разумеется, сказалась и погода, но главное — мы катастрофически недооценили противника. Русские проявили силу и выдержку, на которые мы не считали их способными. Мы даже не догадывались, что подобная стойкость возможна для человека».
Происшедшее потрясло не только немцев. И в Англии, и в США хватало людей, ненавидевших Советский Союз куда сильнее нацистского Рейха. В сущности, они были предтечами нынешних политиков и историков, обвиняющих в развязывании Второй мировой нашу страну наряду с Германией. Даже ученые, как будто бы респектабельные и объективные, не стесняются бессовестных выпадов и лживых оценок. Допустим, почтенный британский автор Макс Хейстингс. Кстати, именно у него я позаимствовал приведенные в этих заметках свидетельства немцев. Но и он пытался усидеть на двух стульях. Не отрицая роль России в разгроме фашизма, мистер Хейстингс тут же спохватывается и торопится объявить: в отличие от Британии и Америки Советский Союз вступил в войну не во имя «высоких принципов» демократии и свободы.
Он не замечает, что противоречит им же самим изложенным фактам. Ведь несколькими страницами раннее в его книге говорится о варварских расчетах гитлеровской верхушки выкачать из России все, в чем нуждается «арийская нация». И неважно, что в итоге тридцать миллионов русских погибнет от голода. Неужели английский мэтр не считает «высокими принципами» стремление великого народа не дать себя истребить, обратить в рабство, стереть с карты мира свое государство? Гитлер боролся не с коммунистической Россией. Однажды он так и сказал: «Мне все равно, кто правит Россией — цари или большевики. Русские остаются нашими врагами».
Вот почему красноармейцы бились до последнего. Вот почему держалась Москва. На столичном военном заводе женщины сутками не отходили от станков. Студентки литературного факультета рыли противотанковые рвы. Актеры Камерного театра за два часа до спектакля осваивали станковый пулемет. А милая девушка Галя из института керамики сурово говорила журналисту: «Каждая из нас, если до того дойдет, убьет хотя бы одного фашиста».
Об этих людях, готовых спасти родной город любой ценой, писал Илья Эренбург. «Если пройти по московским улицам, ничего не заметишь: они выглядят как всегда. Те же переполненные трамваи и троллейбусы, те же театральные афиши, те же женщины с кошелками. Но лица стали другими: глаза печальнее и строже, реже улыбка. Есть старая поговорка: «Москва слезам не верит». Москва верит только делу — не словам, не жестам, даже не слезам».
Наверняка, выстоять в беспощадных испытаниях помогло решение Сталина остаться вместе с правительством в Москве. Укрепил дух москвичей и защитников столицы легендарный парад на Красной площади в честь 24-й годовщины Октября. Но важнее всего, что сердце России защищала вся страна.
Эренбург точно и просто раскрыл «секрет» этой первой масштабной победы в Великой Отечественной войне: «Мы выстоим: мы крепче сердцем. Мы знаем, за что воюем: за право дышать. Мы знаем, за что терпим: за наших детей. Мы знаем, за что стоим: за Россию, за Родину».
К его словам и через восемь десятков лет после той великой битвы ничего не добавишь.
Написать нам
CAPTCHA
Принимаю условия обработки данных