Пт, 04 Декабря, 2020
Липецк: -3° $ 76.20 91.20

Кому в радость «маде ин не наше»

Александр Косякин | 17.11.2020 08:30:33

Недавно в Задонском районе на новом магазине появилась вдруг вывеска «Брюссель». Что это? Где это? Неужто прямые поставки к нам бельгийских галош последуют? Видно, клиенты достали этими вопросами, и магазин переименовали.


Уличная реклама у нас по-западному истеричная и хамоватая. А на русский манер она еще и служит прикрытием (в прямом смысле этого слова) для разных коммерческих точек. Если обшарпанное здание не хочется ремонтировать, отваливающуюся штукатурку просто закрывают здоровенным баннером с иностранными словами. И точка, как кажется хозяину, сразу приобретает прям европейский вид.

В областном центре недавно законодательно разобрались с размерами «зазывалок», умерив аппетиты коммерсантов, в районах этим пока не озаботились. Может быть, дойдет дело и до административного регулирования уличной рекламы с начинкой «маде ин не наше»?

Вот как излагал эту проблему помещик Камышев у Чехова:

«Вам, например, эта ветчина не нравится, потому что она русская, а подай вам жареное стекло и скажи, что оно французское, вы станете есть и причмокивать... По-вашему, все русское скверно». («На чужбине»).

Причмокиваем и мы сегодня с особым удовольствием. СМИ публикуют информацию: по всей стране проводится литературный челлендж «Русские рифмы». К акции может присоединиться любой желающий. И совет: в публикации необходимо указать название произведения, а также официальный хэштег акции. Думаю, Пушкину вряд ли понравилось бы слово «челлендж». А услышав про «хэштег», он послал бы за секундантами.

Зачем пристраивать к русской березе экзотическую пальму, на которой место попугаям?

А мне вспомнился рас­сказ Петра Вяземского про то, как в одном барском доме на званом обеде разварную стерлядь подали в фаянсовом... биде. Ну не сообразили, ну не нашли другого применения. С тех пор и повелось: вместо квасу мы пьем «Пепси», вместо нормальной водки — виски, вместо рассола — джин с тоником, а вместо того же сала на закуску картофель-фри. В общем, стекло жареное. А закусив, сами же на себя удивляемся: и какой нам прок от всей этой шуршащей, разноцветной ладно-рекламно-помадно-эстрадно-модно-кондитерско-загребущей про­дукции?

Но вернемся к загогулинам языковым. Вот сидят во дворе на лавочке наши просвещенные бабушки. Они знают все: и про курс партии, и про курс доллара, и про Маруську из третьего подъезда. Не ведают только одного — что полируют не скамейку, а коворкинг (coworking). Между тем слово прочно затесалось сегодня в лексику деловых людей. А еще у них в ходу такая тарабарщина: «цифровая трансформация цепочек поставок», «массовая кастомизация». И еще, конечно, «кейсы» — куда без них? С ними легче дышится, любится, засыпается.

Мы знаем, откуда к нам прискакали все эти челленджи. Понимаем, зачем они вскарабкались на наши вывески. Вообще иностранные заимствования — норма для любого языка. Но сегодня, когда позабыв родной язык, мы горстями хватаем «челлендж», надо признать, что мера явно нарушена.

Только не машите на меня руками! Не призываю я вернуться к лубяным избушкам, палатям или к «собачьему прискорбью» (так называли мясные ряды возле нынешнего Комсомольского пруда в Липецке), я о мере — главном мотиваторе в системе мироздания. Кстати, почему самые талантливые дети (про взрослых уж и не говорю) на телевизионных конкурсах типа «Голос» с благоволения жюри и теленачальников поют исключительно на английском?

Из Википедии. Че́ллендж (англ. Challenge) — жанр интернет-роликов, в которых блогер выполняет задание на видеокамеру и размещает его в сети, а затем предлагает повторить это задание своему знакомому или неограниченному кругу пользователей.

Написать нам
CAPTCHA
Принимаю условия обработки данных