Ср, 30 Сентября, 2020
Липецк: +16° $ 79.68 93.02

Если прошлое судят

Исаак Розенфельд | 29.01.2020 07:50:30
На теледискуссии о фильме «Союз спасения» кто-то из учителей страшно радовался. Теперь есть, что показать на уроке, скрасить монотонность и сухость учебника. А после просмотра можно даже устроить «суд над декабристами».

В двадцатые годы минувшего века такие суды в пролетарских школах были в моде. К примеру, в романе «Два капитана» однокашники Сани Григорьева посадили на скамью подсудимых «лишнего человека» Евгения Онегина. А сейчас, выходит, эту моду собираются возродить и вынести приговоры Пестелю и Рылееву с лицами популярных звезд из телесериалов.

Пусть поговорят

Мне подобная перспектива представляется неожиданной. Тем более, создатели картины как раз уверяют: в отличие от советских историков и кинематографистов, мы абсолютно объективны и своим героям не адвокаты, не прокуроры. У нас и Сергей Муравьев-Апостол, и Николай Александрович Романов — хорошие парни. Благородные, патриотичные, готовые умирать, выполняя долг, но не желавшие убивать. Только вот бунтовали декабристы зря. Благими намерениями вымощена дорога в ад. Надо было жить и помалкивать. А потому в любом случае правота на стороне защитников порядка. Даже если они защищают порядок скверный и жестокий. Тем, собственно, и исчерпывается простенькая мораль фильма. И «больше ничего не выжмешь из рассказа моего…»

Между нами, читатель, на награду в Венеции или Каннах детище Константина Эрнста вряд ли может претендовать. За рубежом костюмное зрелище о восстании декабристов мало кому любопытно. Там и собственную историю знают с пятого на десятое. А уж русскую просто не знают. Блокбастеров же с участием звезд, огромными массовками и красивыми декорациями на Западе и без нас хватает.

О причастности к картине всемогущего шефа того же Первого канала Константина Эрнста в курсе все. Оттого, разумеется, и в телеэфире не скупились на пиар. А для завершающего аккорда вовсю использовали любимую домохозяйками и пенсионерами программу «Пусть говорят». В студию созвали историков, писателей, актеров. Отыскали даже милую старушку из декабристского рода. А вдобавок закатили в павильон не бутафорскую пушку и шутейно стрельнули в приглашенных. Те, натурально, продемонстрировали испуг и восторг.

Понаторевший по части скандалов из жизни знаменитостей Дмитрий Борисов тщетно призывал: ну, давайте, братцы, поспорим. Кому понравилось, кому не понравилось, кто за, кто против. Кроме анфан террибль отечественного ТВ Александра Невзорова и какого-то молодого, рискового кинокритика высокое собрание было единодушно «за». Учительница возмечтала о «суде над декабристами». Актриса Любовь Толкалина восхищалась всеми героями без исключения: наконец мы увидели настоящих мужчин! Один из телезрителей ностальгически вздохнул в комментариях: ах, как же идет России девятнадцатый век! Еще бы: балы, военные парады, стройные мачо в роскошных мундирах разных гвардейских полков. Все, что могло разрушить праздничное впечатление, снимать не стали. Эрнст и компания расчетливо запамятовали и некрасовские стихи, и тютчевские строчки: «Эти бедные селенья, эта скудная природа, край родной долготерпенья, край ты русского народа».

Иногда перестаешь понимать: что уж так тревожило совесть декабристов и побуждало их действовать? На экране, даже на своих тайных собраниях, заговорщики об этом помалкивают. Между тем, мемуары свидетельствуют: члены Союза спасения мучительно и страстно разбирались, что в России не то и не так. «Разбирались главные язвы нашего Отечества, — писал Иван Якушкин, — закоснелость народа, крепостное состояние, жестокое обращение с солдатами, которых служба в течение 25 лет была каторга, повседневное лихоимство и, наконец, явное неуважение к человеку вообще».

Темы эти, если и возникают в фильме, то бегло, по касательной. И не из-за них возбуждаются на экране блестящие военные. А тогда из-за чего? По-моему, создатели картины, твердя о своей беспристрастности, втайне согласны с исследователем, который терпеть не может декабристов, зато откровенно обожает Николая Первого: заварушка со стрельбой на Сенатской площади 14 декабря 1825 года — «бунт скучающих господ».

От резолюции к революции

«Союз спасения» я смотрел в полупустом зале. Справа шуршали попкорном. Слева светился дисплейчик мобильного — сосед переписывался с кем-то и отнюдь не о Трубецком, Волконском или умирающем на снегу графе Милорадовиче. А в кадре актеры в стиле, похожем иногда на игру в историческую реконструкцию, кто более, кто менее удачно изображали решимость, сомнения, смятение, отчаяние людей, взваливших на себя ответственность за судьбу России.

Эпизод за эпизодом мелькали с клиповой быстротой. А мне в них чего-то очень недоставало. Так, за два с лишним часа никто не произнес имени Пушкина. Хотя и последний двоечник, пусть краем уха, слышал и о его дружбе с декабристом Пущиным, и о непростом отношении к мятежу и мятежникам. Ни разу не прозвучало название «Русская правда» — программы, разработанной Пестелем, важнейшего политического документа для всей российской истории.

Все противоречивые и сложные вещи в картине обходят стороной. Куда соблазнительнее на разные лады иллюстрировать сквозной тезис: бунтовать бессмысленно и грешно. Как будто недовольство и волнения возникают исключительно по чьей-то злой воле. А на охранителях, что боятся назревших перемен, нет никакой вины. Это удивляет и заставляет вспомнить, как спустя три года после взятия Зимнего Ленин чуть ли не на пальцах объяснял своим оппонентам и критикам: «Нашелся бы на свете хоть один дурак, который пошел бы на революцию, если бы вы начали социальную реформу?»

Та же слепота, то же промедление верхов, не желавших отказаться от бессовестного, даже с евангельской точки зрения, устройства жизни, особенно от рабства, породили и трагедию 1825-го года. Поначалу энтузиасты верили: спасать Россию они будут вместе с властью, вместе с императором. И передавали Александру Первому записки о губительности крепостных порядков. А «властитель слабый и лукавый» велел сказать одному из надоевших ему сочинителей: «Дурак, не в свое дело вмешался». От такой резолюции до революции рукой подать. И здесь-то корень случившегося почти двести лет назад. Но команда Эрнста ничего этого не заметила. Не пожелала углубляться.

Но вот какая примечательная параллель, господа. В кино идет «Союз спасения», а Владимир Путин обращается к Федеральному собранию, по существу, к народу России, с поистине революционным посланием. В нем конкретно обозначены необходимые перемены, обусловленные новой ситуацией в стране. Чтобы не накапливать, не консервировать проблемы. Не следовать инерции. Не допустить застоя. Для этого и потребовались конституционные изменения, обновление верхнего эшелона власти.

Глава государства, по-видимому, гораздо внимательнее изучает и позитивный, и негативный опыт нашего прошлого, чем некоторые продюсеры. И его сегодня остро заботят максимальная реализация запроса на справедливость, рост экономики, который важен отнюдь не для благостных отчетов правительства. И при этом он исповедует принцип, противоположный тому, что в порыве гнева изложил в ответ на записку декабриста мечтательный мистик, оторванный от национальной почвы монарх. Убеждение Путина: смелые цели достигаются лишь совместными усилиями всего общества.

Что касается фильма «Союз спасения», то он совсем не о том. И так ли уж полезно смотреть его на школьных уроках — большой вопрос, господа.
Написать нам
CAPTCHA
Принимаю условия обработки данных