Пн, 18 Октября, 2021
Липецк: +10° $ 71.78 83.33

Каковы они, контуры будущего

Виктор Страхов | 02.06.2017 00:00:00

Идеология — слово сегодня почти ругательное. Таковым оно стало в начале девяностых годов прошлого века, когда Советский Союз рухнул. Вместе с ним новые постсоветские реформаторы отменили 70 лет нашей неправильной истории. И инициировали правильную, начав ее с чистого листа. Не будем сейчас спорить, хорошо это или плохо. Однако факт, что идеологические установки, доставшиеся нам из знаменитого сталинского «Краткого курса…», к тому времени благоухали нафталином.

Впрочем, и раньше «первой свежестью» они не отличались. Уже через несколько лет после своего провозглашения в качестве модели будущего общественного устройства коммунизм оказался химерой. Подавляющее большинство сознательных советских граждан вступали в КПСС не потому, что исповедовали коммунистические идеи. А исключительно потому, что этого требовали правила игры: ну не мог в 60-70-х годах пусть даже очень талантливый инженер, не олицетворяющий собой «ум, честь и совесть нашей эпохи», стать инженером главным.

С пришествием перестройки эта норма, к счастью, перестала быть актуальной. Но отказавшись от приснопамятных лозунгов «Фабрики — рабочим!», «Землю — крестьянам!», «Власть — Советам!», организаторы наших очередных побед, к сожалению, постарались забыть и о смысле социальных преобразований, начавшихся 100 лет назад. Как, кстати, и о смысле самого существования СССР, ставшего к моменту распада второй сверхдержавой планеты.

Между тем смысл этот был зафиксирован еще в программе РСДРП от 1903 года. В ней целью российских социал-демократов, а они в 1917-м и пришли к власти, объявлялось полное благосостояние народа, а также свободное и всестороннее развитие всех членов общества. Казалось бы, кто и что мог иметь против этого? Тем более что идеология, позже названная застойной, работала. Успехи Советского Союза признавали друзья и недруги, для многих стран они служили примером для подражания.

Даже в не лучшие для себя времена во второй половине 80-х годов прошлого века СССР, насчитывая что-то в пределах пяти процентов населения планеты, производил 14,5 процента мировой продукции. Наш национальный доход составлял почти 60 процентов американского. В СССР выпускалось 63 процента мирового энергетического оборудования, 46 процентов комбайнов, 27 процентов самолетов, 22 процента станков, 21 процент грузовых автомобилей…

С автомобилями легковыми были проблемы. Но и они не казались фатальными. Чтобы снять дефицит, да и вообще повысить качество отечественного ширпотреба, требовалась более тонкая и гибкая, можно сказать, ювелирная, нейрохирургическая настройка гигантского хозяйственного механизма. Вот только механизм этот, принадлежавший всем, равно как и идеология, ориентированная опять же на развитие всех, значительную часть элиты перестали устраивать.

И вместо нейрохирургов в правительство в начале 90-х пожаловали очередные революционеры. Их стараниями, а также избранных «эффективных собственников» многие отрасли экономики были вырублены под корень. При этом вместе с коммунизмом и социализмом адепты радикальных перемен решительно отвергли и идеологию созидания, а в Конституции специально подчеркнули, что никакая идеология не может устанавливаться в качестве государственной или обязательной.

Так, отказавшись от идеологии, общество утрачивает любые хоть сколько-нибудь гуманистические ориентиры, ценности и цели, перестает видеть контуры будущего. Что-то строить в таких условиях — все равно что сооружать здание без проекта.

Разумеется, либералы, оказавшиеся у власти, причины всех своих неудач склонны видеть в обществе. Мол, народ стране достался не тот. Но вот ведь парадокс: тот же самый народ, прописавшийся за границей, предстает совершенно иным. Да что за примерами далеко ходить? Россияне, переехавшие в Кремниевую долину, творят чудеса, создавая наноматериалы и разрабатывая цифровые технологии. Бывшие советские граждане, перебравшиеся в свое время в Израиль, превратили безжизненную пустыню Негев в цветущий оазис и завалили бывшую родину клубникой и редиской. Наконец, те же самые люди (только старшее поколение) в свое время первыми отправились в космос и почти 63 года назад построили первую в мире атомную электростанцию.

Почему когда-то у нас все получалось, а сейчас далеко не все? Может быть, дело в идеологии? В том, что тогда мы знали, почему и ради чего эту станцию строим. Целью любых экономических и социальных преобразований были люди. Все люди. Независимо от статуса и состояния. Так было. До тех самых времен, пока мерилом всего и вся не стал только рынок. Именно он и изменил нас. Разделил на богатых и бедных, до предела коммерциализировал отношения и породил невиданную прежде социальную апатию.

Богатых все устраивает, они заинтересованы в сохранении статус-кво. Им уже ничего не нужно. Ни инновации, ни модернизации. Разве что безвизовый выезд за пределы родины. Надо же на что-то тратить заработанное. Бедные в переменах, во всяком случае, технологических тоже не очень заинтересованы.

Самые умные из них хорошо понимают, что если забытые сегодня Карл Маркс и Герберт Маркузе видели в машинах способ упразднения рутинной работы и освобождения труда, то современные магнаты видят в них способ освобождения персонала, упразднения зарплат и, как следствие, повышение эффективности производства. А вот нужна ли им такая эффективность?

Может быть, правительству, прежде чем строить планы на будущее, поработать над сколько-нибудь привлекательным обликом этого будущего?! Придумать идеологию проекта. Может быть, тогда все у нас получится. Трудно чего-либо добиться, когда старые ориентиры обесценены, а новых просто нет.

Написать нам
CAPTCHA
Принимаю условия обработки данных