Пн, 26 Августа, 2019
Липецк: +24° $ 65.60 72.62

Солнце по имени Пушкин

И. Неверов | 05.06.2019 06:40:50
Когда прозвучало хрестоматийное: «Пушкин — наше все»,  это не было яркой гиперболой. Разве случайно накануне нынешнего двести двадцатого пушкинского дня рождения известный кинорежиссер Карен Шахназаров сказал о своей мечте: будь его воля, в российских школах с первого класса до выпускных экзаменов на каждом уроке литературы  читали бы, постигали  бы Пушкина? Так  прививалось бы чутье к слову. Так бы воспитывалась душа.

Прожив с Пушкиным, сжившись с Пушкиным в детстве и отрочестве, люди потом непременно обратятся к Гоголю и Толстому, Шолохову и Платонову, Блоку и Бродскому. Но читать их будут с опытом, приобретенным в Пушкинской вселенной. В некрологе на гибель Александра Сергеевича Владимир Одоевский  назвал его «солнцем русской поэзии». И энергия этого солнца не иссякает. Она и сегодня способна питать наш народ, помогая понять смысл жизни и смерти, правды и кривды, верности и измены, чести и веры, любви и свободы.

Идея Шахназарова прекрасна и… утопична. На уроках по-прежнему будут «проходить» за пять или шесть часов «Войну и мир», за час — «Судьбу человека» и запоминать для ЕГЭ, чем  баллада отличается от сонета, а ямб от амфибрахия. Но ради чего все это, если большинство после школы не станет ничего читать? И, даже взяв в руки книгу, окажется не в состоянии уловить суть и самого прозрачного классического текста. Не хватит воображения, расслабленного картинками в телеящике, компьютере и глянцевых журналах, не разбуженного вовремя музыкой и мудростью пушкинских строчек.

Я дописывал предыдущий абзац, и тут запел мобильник. Давний мой приятель, тоже журналист, порадовал: «У меня маленькая книжечка вышла. О Пушкине. Я уезжаю в район, а твой экземпляр оставил на проходной редакции — забери». Спрашивать, как он из пенсии наскреб денег на это объяснение в любви к поэту, я постеснялся. Знаю одно: ему всегда хотелось объяснить молодым, чем были для его поколения «Евгений Онегин», «Капитанская дочка», «Полтава». А его поколение — это поколение детей войны. Оно читало «Я помню чудное мгновенье» и «Я памятник себе воздвиг неруко­творный» в нетопленых избах прифронтовых деревень при свете коптилки. Чтобы выжить, этим мальчишкам и девчонкам не меньше куска хлеба нужны были исполненные мужества и достоинства стихи: «Иль мало нас? Или от Перми до Тавриды,/От финских скал до пламенной Колхиды,/От потрясенного Кремля/До стен недвижного Китая,/Стальной щетиною сверкая,/Не встанет русская земля?».

Это из стихотворения «Клеветникам России». Даже близкие Пушкину друзья сочли его великодержавным, верноподданническим и строго осудили. Но гений оказался прозорливее их. Он на века вперед понял: дело не в поддержке Западом борьбы, допустим, поляков за национальную независимость. Дело в ненависти к России. «За что ж? ответствуйте: за то ли,/Что на развалинах пылающей Москвы/Мы  не признали наглой воли/Того, пред кем дрожали вы?/За то ль, что в бездну повалили/Мы тяготеющий над царствами кумир/И нашей кровью искупили/Европы вольность, честь и мир?..»

При Пушкине у европейцев быстро стерлись и память, и благодарность за спасение от «наглой воли» Наполеона. Сейчас еще бессовестнее и подлее истребляются память и правда о подвиге России, заслонившей мир от «наглой воли» Гитлера. Не зря стихи о «клеветниках России» разлетаются в русском Интернете, точно написанные вчера. Они на многое проливают свет.

Пушкин не устает поражать. Все связанное с ним — поистине обыкновенное чудо. Как мальчик из дворянского семейства, где  беседовали, острили, читали, приказывали прислуге принести чай и рифмовали шутливые стихи только по-французски, так полюбил, так развил и обогатил русский язык? Вспомним: пушкинский лексикон едва вместился в четыре тома — не тоньше Библии каждый. Как он услышал, усвоил  народную речь липецкой бабушки Марии Алексеевны Ганнибал, «мамушки» Арины Родионовны, дядьки Никиты Козлова? Того самого, что опекал Сашу Пушкина  в лицее, а спустя два десятка лет вез, обливаясь слезами, тело убитого  Александра Сергеевича в Святые Горы хоронить… Не менее удивительно, что, живя внешне легко, даже легкомысленно, не чураясь, особенно в юности, светских развлечений, а то и разгула, он проделал титаническую духовную работу над собой.

Владислав Ходасевич, законный продолжатель пушкинских трудов, писал, что солнце нашей  поэзии дважды затмевалось. Первый раз, когда молодой, безу­словно, талантливый радикал Писарев объявил его лишним и ничтожным. Второй раз ту же операцию повторили в начале минувшего века. Война и революция  отодвинули гения на обочину. Но ненадолго, ибо, процитирую Ходасевича дословно, «никогда не порвется кровная, неизбывная связь русской культуры с Пушкиным».

Однако и в наши дни исподволь предпринимается новая попытка эту связь разорвать. Нет, поэта не хулят, не сбрасывают с «парохода современности».  Но вот живущий, если не ошибаюсь, в Германии русский литератор замечает:  он, конечно, очень любит Пушкина, величайшего из русских поэ­тов своего времени. Уловили маленькую хитрость: да, любит, да, величайший, но «своего времени»? Сейчас, значит, это поэт уже не величайший? По-видимому, появились другие величайшие? Правда, кто именно, нам не сообщается. Тот же сочинитель вздыхает: ну не можем мы без культа личности!

А я почему-то думаю, что культ личности Пушкина и поныне спасителен. И за то, чтобы он остался, стоит сражаться, господа. Как выразился опять же Ходасевич, если Пушкин среди нас, то есть имя, которым можно аукаться, перекликаться в недобром сумраке мира.
Написать нам
CAPTCHA
Принимаю условия обработки данных