Чт, 21 Ноября, 2019
Липецк: +4° $ 63.89 70.41

Он был человеком чести

Исаак Розенфельд | 11.06.2019 07:22:37
В прошлую пятницу умер Петр Иванович Кащенко, фронтовик, педагог, почетный гражданин Липецка. Человек чести. Через полгода он бы отметил свой девяносто четвертый день рождения. Не случилось...

На стыке двух веков ни наши борцы с «совком», ни зарубежные цивилизаторы еще не осмеливались в открытую нам диктовать: вы, победители и наследники победителей, не имеете права на праздник Победы. Девятое мая не праздник. В этот день вам полагается  только скорбеть и поминать. Неплохо бы также и покаяться. Все-таки на вашей земле убивали бедных, подневольных немецких парней в форме солдатиков вермахта. Не забудьте также, что где-нибудь в Польше и уж наверняка в Прибалтике Красную Армию называют не освободительной, а оккупационной. И на сей счет вам также полагалось бы просить прощения. Короче, как там поется в вашей любимой песне: «Это радость со слезами на глазах»? Так вот, радость убрать. А слезы оставить.

Да, тогда подобные поучения русским так настырно не звучали. Да и памятники советским героям так активно не крушили. Но Петр Иванович задолго до сегодняшнего беспредела угадал: он приближается. Всякие тамошние «институты памяти», а в действительности беспамятства, готовятся, разрабатывая стратегию и тактику обесценивания Победы. И он со своими учениками загорелся идеей — воздвигнуть в Липецке памятник Победы. Вопреки недругам — памятник не жертвам, а победителям. Не скорбный, а гордый, торжественный, демонстрирующий торжество светлых сил под Красным знаменем над силами тьмы под свастикой.

У инициаторов не было ничего, кроме энтузиазма. Ни согласия депутатов и муниципального начальства. Ни проекта. Ни уверенности, что памятник может встать именно на площади Победы. Но их это не смутило. Они, как говорится, на свой страх и риск начали сбор средств.

При первой встрече Кащенко произвел на меня впечатление человека быстрого, решительного, в чем-то резкого. Ему тогда было около восьмидесяти. Но в нем кипела энергия веры в свою мечту, в свою правоту. Он рассказывал, что создал фонд «Памятник Победы». На счету фонда накоплена  немаленькая сумма — тут Кащенко назвал ее с точностью до копеек. Деньги перечислили десятки тысяч горожан. И пожертвования продолжают поступать. «Поймите, — убеждал он меня, — у нас ведь, по существу, идет референдум о сооружении памятника. И народ голосует «за». Причем не «галочкой» в бюллетене, а трудовым рублем. Вот и пусть «Липецкая газета» поможет ускорить процесс. Городское руководство нас поддерживает, но слишком медлит с конкретным решением о начале работы».

Слушая Кащенко, я не в первый раз поражался: какие же они неугомонные, наши старики. И как стране повезло, что среди них столько долгожителей. Всего поразительнее, что их души не выгорели и не остыли навсегда посреди страшных испытаний. Хотя в окопах и на госпитальных койках, перенося холод, голод, боль, преодолевая знакомый любому отчаянному храбрецу страх смерти, они должны бы как будто израсходовать весь ресурс, отпущенный человеку на жизнь. Но словно сработал пока неизвестный науке закон: кого судьба уберегла на поле боя, тому в мирное время дано максимально отодвинуть, отсрочить свой последний час, последний вздох.

Один ветеран, отнюдь не склонный к романтическим метафорам, вполне серьезно объяснял мне: «В мае сорок пятого мы приняли витамин Победы. И он до сей поры дает нам силы». Не сомневаюсь, что Петр Иванович с удовольствием присоединился бы к словам о «витамине Победы». Даже теряя зрение, он не отчаивался. По складу характера, по убеждениям он принадлежал к хранителям памяти и защитникам правды. Здесь у Кащенко была своя стезя. Отдав полтора десятилетия жизни памятнику Победы, он верил: монумент будет убедительным, зримым свидетельством верности потомков духу и подвигу дедов и прадедов.

Сам Петр Кащенко попал на передовую сразу после десятого класса — в сорок третьем. В Карелии получил тяжелое ранение. После госпиталя освобождал Вену. Демобилизовался в пятидесятом и в двадцать пять поступил в пединститут. Потом учил детей английскому. Но не только. Для него не менее важными, чем уроки иностранного языка, были уроки неравнодушия. И не случайно именно его ребята так увлеклись проектом памятника Победы.

Те, кто стоял у истоков движения, успели вырасти, теперь это зрелые люди. Но главное — их надежда не была обманута. Петру Ивановичу хватило упорства и целеустремленности добиться своего. Не обошлось без компромиссов. Кащенко все представлялось еще масштабнее. Ему хотелось, чтобы посреди площади поднялся многофигурный монумент, а в подземном переходе разместился музей, посвященный Липецку военной поры. При всей своей практичности, опытности он был максималистом.

Помню, как Кащенко принес в редакцию пластилиновый макет будущей стелы. Поскольку «Липецкая газета» стала одной из основных площадок, где липчане обсуждали, каким должен быть памятник, Петр Иванович беспокойно расспрашивал журналистов, что они скажут о проекте скульптора Игоря Мазура. Сегодня липчане оценили мощь и красоту стелы, что уходит ввысь на тридцать восемь метров. В России она среди самых высоких.

Бесконечно жаль, однако, что самый почетный гость на открытии памятника Петр Кащенко его не мог увидеть — зрение подвело. О чем он думал, что чувствовал, слушая гул собравшихся, звуки оркестра, взволнованные речи ораторов? Тогда я Петра Ивановича об этом не спросил. Теперь его уже ни о чем и не спросишь...
Написать нам
CAPTCHA
Принимаю условия обработки данных