Пт, 13 Декабря, 2019
Липецк: +1° $ 63.72 70.50

И соборная молитва у алтарей

Александр Косякин | 15.10.2019 07:55:10
На днях произошло событие, которое пресса почти не заметила, между тем оно поистине эпохального значения: в состав Русской Православной Церкви вошла Архиепископия западных приходов. Долгое время она находилась в юрисдикции Константинопольского Патриархата, но, видно, перестарался Варфоломей со своим Томасом и настырной попыткой присвоить приходы (а главное — собственность) Русской Православной Церкви на Украине. А уж когда там начали грабить храмы, тащить от алтарей на улицу священников, бить прямо в церковной ограде старух, многое вспомнилось.


Все это смутное время за ситуацией внимательно наблюдали в Архиепископии Европы. И наконец — сделали выбор. Позади у «Парижской» церковной эмиграции был очень сложный путь — конфронтации с Русской Церковью, от Октября семнадцатого и дальше, до наших дней. Но разрыву с Константинополем предшествовало еще более масштабное событие, случившееся в 2007 году. Тогда после затяжного, в 80 лет, конфликта воссоединились Русская Православная Церковь и Православная Зарубежная, которая стала «неотъемлемой самоуправляемой частью поместной Русской Православной Церкви».


Это движение навстречу друг другу многое объясняет. И многому должно научить православных. Вспомним, что пришлось преодолеть. Почему две церкви, две сестры так долго и мучительно искали пути к сближению? Горели лампадки у икон одних и тех же святых по ту и другую сторону океана, на коленях молили Господа о спасении России и претерпевшие на Родине, и ее изгнанники, но не было общего слитного соборного плача о судьбе Дома Богородицы и престола Божьего, как называют верующие наше Отечество. Разногласия случились сразу после революции. Тогда часть представителей Русской Православной Церкви на последних кораблях отплыла из очумевшей от горя России в Константинополь и далее, с тех пор она стала именоваться «белой» церковью.  Оставшаяся же у разоренных храмов и алтарей — соответственно «красной».


И каждая пошла своей дорогой — какая исповеднической, какая мученической. Зарубежная всегда укоряла сестру, оставшуюся в СССР, в том, что та стала служить Советам, в частности, их неугомонным органам — от ЧК до КГБ. Там, на Западе, всегда вспоминали «покаянное» письмо-обращение к верующим патриарха Тихона, соболезнование, выраженное официально церковью на смерть Сталина (а панихиды по нему служили во всех приходах), и прочие «грехи». В грехах принято каяться — вот на всеобщем покаянии и настаивала Зарубежная Православная Церковь. После чего, по ее мнению, и можно бы было говорить о примирении.


Вот в чем была пружина конфликта. Но покаяние — таинство индивидуальное. И именно таинство, а не открытое публичное действо, совершаемое на авансцене Истории. Каяться можно перед Богом, но не перед Зарубежной Церковью и кем бы то ни было еще. И кто может судить священников и архиереев, понесших свой крест служения в страшные годы богоборчества, когда  их расстреливали и топили в прорубях, а они, глядя в дуло нагана, благословляли и молили: «Прости им, Господи, не ведают что творят».


Только в 1922 году были зверски замучены и расстреляны 28 епископов и несколько тысяч священников, клириков и монашествующих. Епископа Тобольского Гермогена утопили уральские чекисты: вывезли на лодке на середину реки и столкнули с чугунными колосниками. Архиепископ Воронежский и Задонский Тихон был повешен большевиками прямо в храме на Царских вратах. Епископ Липецкий Уар замучен уголовниками в лагерях.


Что касается «покаянного» письма патриарха Тихона и панихид по Сталину... С первых дней революции Святейший открыто выступил против Советской власти, обличая ее в кощунстве по отношению к народу русскому и к его святыням. Он и многие архиереи и простые приходские батюшки как могли противодействовали воцарению беззакония и безбожия. Но когда эта власть утвердилась все же как государственная форма правления, патриарх стал искать пути если и не доброго, то, по крайней мере, реалистического с ней сосуществования. Надо было остановить кровавый вал репрессий и поруганий святынь. Высший иерарх еще исходил из того, что всякая власть попущена Богом — по нашим ли грехам или по какому-то неведомому нам Промыслу.


Да, есть фотография: патриарх Московский и всея Руси Алексий I стоит в почетном карауле у гроба Сталина, но при чем здесь конформизм церкви, когда тот же Сталин для страны был (стал) символом многих  побед и свершений? Церковь, живя в ЭТОМ государстве, в стране Советов, не могла не считаться с реалиями. Будь все иначе — и в России вообще не осталось бы ни храмов, ни священников, православные лишились бы возможности крестить детей, отпевать близких, хотя бы изредка исповедоваться и причащаться. Все было бы гораздо хуже и страшнее.


Горькая жизнь была и в приходской жизни Зарубежья. Вообще русскому, особенно верующему, за границей тяжелей чем кому бы то ни было, и «виноват» в этом не шепот берез — душа не у родных алтарей молится, вот в чем дело. Крест Зарубежной Церкви — в изгнании, горечи отлучения от Родины. И не стоит взвешивать — чей был тяжелее. Именно к этому выводу и пришли иерархи двух сестринских церквей.


Каждый день в православных храмах звучит «Символ веры» — соборная читаемая всеми молитва. Есть в ней такие слова: «Верую во единую святую, соборную и апостольскую Церковь». Единую! Это единство и есть Царство Божие, и именно это единство — во Христе — и призвана являть, ему служить, его осуществлять церковь всюду и всегда.
Написать нам
CAPTCHA
Принимаю условия обработки данных