Пт, 18 Января, 2019
Липецк: -1° $ 66.44 75.63
Роман Ромашин

Роман Ромашин

Корреспондент "Липецкой газеты"
Публикаций: 1
Роман Ромашин  |  24.10.2018 00:00:00

А «кавалеры» все не унимаются

Николай Гоголь сжег второй том «Мертвых душ». На эмоциях, дотла. Слуга Семен увещевал барина оставить рукопись, но услышал резкое: «Не твое дело!» Гений слова уверовал в никчемность продолжения романа. Жаль, что отдельные современные «литераторы» не ..
array(62) { ["ID"]=> string(3) "658" ["~ID"]=> string(3) "658" ["BLOG_ID"]=> string(2) "20" ["~BLOG_ID"]=> string(2) "20" ["TITLE"]=> string(54) "А «кавалеры» все не унимаются" ["~TITLE"]=> string(54) "А «кавалеры» все не унимаются" ["DATE_PUBLISH_X1"]=> string(19) "2018-10-24 00:00:00" ["~DATE_PUBLISH_X1"]=> string(19) "2018-10-24 00:00:00" ["DATE_PUBLISH"]=> string(19) "24.10.2018 00:00:00" ["~DATE_PUBLISH"]=> string(19) "24.10.2018 00:00:00" ["AUTHOR_ID"]=> string(2) "22" ["~AUTHOR_ID"]=> string(2) "22" ["DETAIL_TEXT"]=> string(9866) "Николай Гоголь сжег второй том «Мертвых душ». На эмоциях, дотла. Слуга Семен увещевал барина оставить рукопись, но услышал резкое: «Не твое дело!» Гений слова уверовал в никчемность продолжения романа. Жаль, что отдельные современные «литераторы» не столь требовательны к себе. У них, как говорится, всякое лыко в строку.


Недавно ко мне обратился одержимый сочинительством земляк и предложил свою первую книжку с автографом. Но в обмен, не моргнув глазом, запросил опубликовать о нем статью в нашей газете. И чем больше объем, тем лучше. Пришлось вежливо объяснить автору, что для начала надо бы изучить содержание его труда и лишь затем замахиваться на отзыв о нем и его творчестве в главном общественно-политическом издании региона. Этот сценарий, очевидно, крепко огорчил «самородка». Он ушел, и его книга мне не досталась.


Сегодня любой, имеющий не такую уж и большую сумму денег, может издать свои опусы. Минимум хлопот, и тираж в 250-300 экземпляров обеспечен. Пусть с ошибками, отсутствием логики, явным искажением фактов истории, зато непременно с собственным именем-отчеством на обложке. И ставят себя нынешние графоманы чуть ли не вровень с Александром Сергеевичем Пушкиным или Львом Николаевичем Толстым.


Хотя последние-то от цензуры страдали. На совести хранителей устоев императорской России немало загубленных шедевров. Но рисовать исключительно черными тонами службу государственных людей было бы ошибочно. Ведь именно такие въедливые, в хорошем смысле, чиновники еще со времен царицы Екатерины II являлись своеобразным фильтром, отсеивающим как крамолу на устройство государства, так и откровенный литературный ширпотреб.


Сегодня цензоры канули в Лету. Теперь все решают деньги, что часто сказывается на творчестве и цене его признания крайне пагубно. В эпоху перестройки жаждущие славы нувориши чуть ли не поголовно становились лучшими людьми России. Они бесстыдно скупали так называемые «общественные» награды, напоминающие роскошью отделки жалованные государями ордена. Церемонии их вручения устраивались в арендованных на часок-другой исторических особняках Москвы, таких как Колонный зал Дома Союзов. Для солидности туда приглашали знаменитых актеров, политиков, художников. На устраиваемых по поводу фуршетах гремели здравицы, шампанское лилось рекой, и очутившиеся средь шумного бала виновники торжества ощущали себя наверху блаженства.


Но утихли фанфары. В шкафах мнимых «кавалеров» орденов и подвесок пылятся регалии, которые даже соседям стыдно показать. Не миновал наградной бум и писательское сообщество. «Большой Есенинской медали», говорят, можно было удостоиться за полторы-две тысячи целковых. Отчего так дешево? Не знаю. Либо тираж их чересчур был велик, либо гораздые на выдумку аферисты изначально рассчитывали на продолжительный «бизнес».


Они умело сыграли на вечной тяге человека к славе, подтверждаемой не только известными каждому еще со школьной скамьи романами или повестями, но и живописью. Вспомним, например, полотно Павла Федотова «Свежий кавалер». «Новый кавалер не вытерпел, чем свет нацепил на халат обнову и горделиво напоминает свою значительность кухарке, — так сатирически описывал картину сам живописец. — Но она насмешливо показывает ему единственные, но и то стоптанные и продырявленные сапоги, которые несла чистить. На полу — объедки и осколки вчерашнего пира, а под столом виден пробуждающийся, вероятно, оставшийся на поле битвы такой же кавалер».


Тридцать лет назад в кабинет главного редактора данковской газеты «Заветы Ильича», интеллигента до мозга костей Виктора Алексеевича Никитского робко постучался самодеятельный стихо­творец с виршами типа «ноги я пальцем шевельнул, упал, вспотел да и уснул». Он принес их для «Литературной страницы». Знавший цену слову редактор пробежался по строчкам и отшил гостя. Тактично, но настолько аргументированно, что визитер чуть ли не клятвенно пообещал впредь не писать стихов.


Впрочем, подобное происходит не всегда. Авторы-самоучки чаще всего обвиняют рецензентов в предвзятости. Им наконец-то стоит уяснить, что шедевры не рождаются мимоходом: после сытного ужина, гуляний с корзиной подберезовиков по рощам или посещения с сослуживцами бани.


Пример Гоголя не единичен. Вспомним истощенного завистниками Михаила Булгакова, написавшего в Лебедяни вчерне пьесу «Дон Кихот». Уединившийся в доме на улице Покровской (ныне Ситникова), прозаик закрывал двери комнаты на замки, задергивал наглухо шторы и начинал творить при свечах. Да и дневник уроженца данковской Перехвали Василия Ряховского, имени которого, если кто не знает, удостоена главная литературная премия Рязанщины, изобилует сомнениями насчет своих способностей. «Писать надо по-толстовски просто, споря с самим собой, и доказывать себе неизбежность истины. До сих пор я не делаю этого — по лености и неумению, а больше вследствие того ложного убеждения: что картина сама за себя скажет», — терзался Василий Дмитриевич.


Но, увы, муки творчества не всем знакомы. Вот и не оставляют в покое клавиатуру ноутбука неутомимые графоманы, хотя в жизни всегда есть чем заняться. Стройте здания, учите детей, закатывайте банки солений-варений, но смилуйтесь над своими и без того малочисленными читателями...

" ["~DETAIL_TEXT"]=> string(9866) "Николай Гоголь сжег второй том «Мертвых душ». На эмоциях, дотла. Слуга Семен увещевал барина оставить рукопись, но услышал резкое: «Не твое дело!» Гений слова уверовал в никчемность продолжения романа. Жаль, что отдельные современные «литераторы» не столь требовательны к себе. У них, как говорится, всякое лыко в строку.


Недавно ко мне обратился одержимый сочинительством земляк и предложил свою первую книжку с автографом. Но в обмен, не моргнув глазом, запросил опубликовать о нем статью в нашей газете. И чем больше объем, тем лучше. Пришлось вежливо объяснить автору, что для начала надо бы изучить содержание его труда и лишь затем замахиваться на отзыв о нем и его творчестве в главном общественно-политическом издании региона. Этот сценарий, очевидно, крепко огорчил «самородка». Он ушел, и его книга мне не досталась.


Сегодня любой, имеющий не такую уж и большую сумму денег, может издать свои опусы. Минимум хлопот, и тираж в 250-300 экземпляров обеспечен. Пусть с ошибками, отсутствием логики, явным искажением фактов истории, зато непременно с собственным именем-отчеством на обложке. И ставят себя нынешние графоманы чуть ли не вровень с Александром Сергеевичем Пушкиным или Львом Николаевичем Толстым.


Хотя последние-то от цензуры страдали. На совести хранителей устоев императорской России немало загубленных шедевров. Но рисовать исключительно черными тонами службу государственных людей было бы ошибочно. Ведь именно такие въедливые, в хорошем смысле, чиновники еще со времен царицы Екатерины II являлись своеобразным фильтром, отсеивающим как крамолу на устройство государства, так и откровенный литературный ширпотреб.


Сегодня цензоры канули в Лету. Теперь все решают деньги, что часто сказывается на творчестве и цене его признания крайне пагубно. В эпоху перестройки жаждущие славы нувориши чуть ли не поголовно становились лучшими людьми России. Они бесстыдно скупали так называемые «общественные» награды, напоминающие роскошью отделки жалованные государями ордена. Церемонии их вручения устраивались в арендованных на часок-другой исторических особняках Москвы, таких как Колонный зал Дома Союзов. Для солидности туда приглашали знаменитых актеров, политиков, художников. На устраиваемых по поводу фуршетах гремели здравицы, шампанское лилось рекой, и очутившиеся средь шумного бала виновники торжества ощущали себя наверху блаженства.


Но утихли фанфары. В шкафах мнимых «кавалеров» орденов и подвесок пылятся регалии, которые даже соседям стыдно показать. Не миновал наградной бум и писательское сообщество. «Большой Есенинской медали», говорят, можно было удостоиться за полторы-две тысячи целковых. Отчего так дешево? Не знаю. Либо тираж их чересчур был велик, либо гораздые на выдумку аферисты изначально рассчитывали на продолжительный «бизнес».


Они умело сыграли на вечной тяге человека к славе, подтверждаемой не только известными каждому еще со школьной скамьи романами или повестями, но и живописью. Вспомним, например, полотно Павла Федотова «Свежий кавалер». «Новый кавалер не вытерпел, чем свет нацепил на халат обнову и горделиво напоминает свою значительность кухарке, — так сатирически описывал картину сам живописец. — Но она насмешливо показывает ему единственные, но и то стоптанные и продырявленные сапоги, которые несла чистить. На полу — объедки и осколки вчерашнего пира, а под столом виден пробуждающийся, вероятно, оставшийся на поле битвы такой же кавалер».


Тридцать лет назад в кабинет главного редактора данковской газеты «Заветы Ильича», интеллигента до мозга костей Виктора Алексеевича Никитского робко постучался самодеятельный стихо­творец с виршами типа «ноги я пальцем шевельнул, упал, вспотел да и уснул». Он принес их для «Литературной страницы». Знавший цену слову редактор пробежался по строчкам и отшил гостя. Тактично, но настолько аргументированно, что визитер чуть ли не клятвенно пообещал впредь не писать стихов.


Впрочем, подобное происходит не всегда. Авторы-самоучки чаще всего обвиняют рецензентов в предвзятости. Им наконец-то стоит уяснить, что шедевры не рождаются мимоходом: после сытного ужина, гуляний с корзиной подберезовиков по рощам или посещения с сослуживцами бани.


Пример Гоголя не единичен. Вспомним истощенного завистниками Михаила Булгакова, написавшего в Лебедяни вчерне пьесу «Дон Кихот». Уединившийся в доме на улице Покровской (ныне Ситникова), прозаик закрывал двери комнаты на замки, задергивал наглухо шторы и начинал творить при свечах. Да и дневник уроженца данковской Перехвали Василия Ряховского, имени которого, если кто не знает, удостоена главная литературная премия Рязанщины, изобилует сомнениями насчет своих способностей. «Писать надо по-толстовски просто, споря с самим собой, и доказывать себе неизбежность истины. До сих пор я не делаю этого — по лености и неумению, а больше вследствие того ложного убеждения: что картина сама за себя скажет», — терзался Василий Дмитриевич.


Но, увы, муки творчества не всем знакомы. Вот и не оставляют в покое клавиатуру ноутбука неутомимые графоманы, хотя в жизни всегда есть чем заняться. Стройте здания, учите детей, закатывайте банки солений-варений, но смилуйтесь над своими и без того малочисленными читателями...

" ["BLOG_ACTIVE"]=> string(1) "Y" ["~BLOG_ACTIVE"]=> string(1) "Y" ["BLOG_URL"]=> string(2) "25" ["~BLOG_URL"]=> string(2) "25" ["BLOG_GROUP_ID"]=> string(1) "1" ["~BLOG_GROUP_ID"]=> string(1) "1" ["BLOG_GROUP_SITE_ID"]=> string(2) "s1" ["~BLOG_GROUP_SITE_ID"]=> string(2) "s1" ["AUTHOR_LOGIN"]=> string(8) "romashin" ["~AUTHOR_LOGIN"]=> string(8) "romashin" ["AUTHOR_NAME"]=> string(25) "Роман Ромашин" ["~AUTHOR_NAME"]=> string(25) "Роман Ромашин" ["AUTHOR_LAST_NAME"]=> string(0) "" ["~AUTHOR_LAST_NAME"]=> string(0) "" ["AUTHOR_SECOND_NAME"]=> string(0) "" ["~AUTHOR_SECOND_NAME"]=> string(0) "" ["BLOG_USER_ALIAS"]=> string(0) "" ["~BLOG_USER_ALIAS"]=> string(0) "" ["BLOG_OWNER_ID"]=> string(2) "22" ["~BLOG_OWNER_ID"]=> string(2) "22" ["VIEWS"]=> NULL ["~VIEWS"]=> NULL ["NUM_COMMENTS"]=> string(1) "0" ["~NUM_COMMENTS"]=> string(1) "0" ["ATTACH_IMG"]=> NULL ["~ATTACH_IMG"]=> NULL ["BLOG_SOCNET_GROUP_ID"]=> NULL ["~BLOG_SOCNET_GROUP_ID"]=> NULL ["DETAIL_TEXT_TYPE"]=> string(4) "html" ["~DETAIL_TEXT_TYPE"]=> string(4) "html" ["CATEGORY_ID"]=> NULL ["~CATEGORY_ID"]=> NULL ["CODE"]=> string(4) "_664" ["~CODE"]=> string(4) "_664" ["urlToBlog"]=> string(38) "/blog/autors/25/?page=blog&blog=25" ["urlToPost"]=> string(50) "/blog/autors/25/?page=post&blog=25&id=_664" ["urlToAuthor"]=> string(36) "/blog/autors/25/?page=user&id=22" ["AuthorName"]=> string(25) "Роман Ромашин" ["TEXT_FORMATED"]=> string(9866) "Николай Гоголь сжег второй том «Мертвых душ». На эмоциях, дотла. Слуга Семен увещевал барина оставить рукопись, но услышал резкое: «Не твое дело!» Гений слова уверовал в никчемность продолжения романа. Жаль, что отдельные современные «литераторы» не столь требовательны к себе. У них, как говорится, всякое лыко в строку.


Недавно ко мне обратился одержимый сочинительством земляк и предложил свою первую книжку с автографом. Но в обмен, не моргнув глазом, запросил опубликовать о нем статью в нашей газете. И чем больше объем, тем лучше. Пришлось вежливо объяснить автору, что для начала надо бы изучить содержание его труда и лишь затем замахиваться на отзыв о нем и его творчестве в главном общественно-политическом издании региона. Этот сценарий, очевидно, крепко огорчил «самородка». Он ушел, и его книга мне не досталась.


Сегодня любой, имеющий не такую уж и большую сумму денег, может издать свои опусы. Минимум хлопот, и тираж в 250-300 экземпляров обеспечен. Пусть с ошибками, отсутствием логики, явным искажением фактов истории, зато непременно с собственным именем-отчеством на обложке. И ставят себя нынешние графоманы чуть ли не вровень с Александром Сергеевичем Пушкиным или Львом Николаевичем Толстым.


Хотя последние-то от цензуры страдали. На совести хранителей устоев императорской России немало загубленных шедевров. Но рисовать исключительно черными тонами службу государственных людей было бы ошибочно. Ведь именно такие въедливые, в хорошем смысле, чиновники еще со времен царицы Екатерины II являлись своеобразным фильтром, отсеивающим как крамолу на устройство государства, так и откровенный литературный ширпотреб.


Сегодня цензоры канули в Лету. Теперь все решают деньги, что часто сказывается на творчестве и цене его признания крайне пагубно. В эпоху перестройки жаждущие славы нувориши чуть ли не поголовно становились лучшими людьми России. Они бесстыдно скупали так называемые «общественные» награды, напоминающие роскошью отделки жалованные государями ордена. Церемонии их вручения устраивались в арендованных на часок-другой исторических особняках Москвы, таких как Колонный зал Дома Союзов. Для солидности туда приглашали знаменитых актеров, политиков, художников. На устраиваемых по поводу фуршетах гремели здравицы, шампанское лилось рекой, и очутившиеся средь шумного бала виновники торжества ощущали себя наверху блаженства.


Но утихли фанфары. В шкафах мнимых «кавалеров» орденов и подвесок пылятся регалии, которые даже соседям стыдно показать. Не миновал наградной бум и писательское сообщество. «Большой Есенинской медали», говорят, можно было удостоиться за полторы-две тысячи целковых. Отчего так дешево? Не знаю. Либо тираж их чересчур был велик, либо гораздые на выдумку аферисты изначально рассчитывали на продолжительный «бизнес».


Они умело сыграли на вечной тяге человека к славе, подтверждаемой не только известными каждому еще со школьной скамьи романами или повестями, но и живописью. Вспомним, например, полотно Павла Федотова «Свежий кавалер». «Новый кавалер не вытерпел, чем свет нацепил на халат обнову и горделиво напоминает свою значительность кухарке, — так сатирически описывал картину сам живописец. — Но она насмешливо показывает ему единственные, но и то стоптанные и продырявленные сапоги, которые несла чистить. На полу — объедки и осколки вчерашнего пира, а под столом виден пробуждающийся, вероятно, оставшийся на поле битвы такой же кавалер».


Тридцать лет назад в кабинет главного редактора данковской газеты «Заветы Ильича», интеллигента до мозга костей Виктора Алексеевича Никитского робко постучался самодеятельный стихо­творец с виршами типа «ноги я пальцем шевельнул, упал, вспотел да и уснул». Он принес их для «Литературной страницы». Знавший цену слову редактор пробежался по строчкам и отшил гостя. Тактично, но настолько аргументированно, что визитер чуть ли не клятвенно пообещал впредь не писать стихов.


Впрочем, подобное происходит не всегда. Авторы-самоучки чаще всего обвиняют рецензентов в предвзятости. Им наконец-то стоит уяснить, что шедевры не рождаются мимоходом: после сытного ужина, гуляний с корзиной подберезовиков по рощам или посещения с сослуживцами бани.


Пример Гоголя не единичен. Вспомним истощенного завистниками Михаила Булгакова, написавшего в Лебедяни вчерне пьесу «Дон Кихот». Уединившийся в доме на улице Покровской (ныне Ситникова), прозаик закрывал двери комнаты на замки, задергивал наглухо шторы и начинал творить при свечах. Да и дневник уроженца данковской Перехвали Василия Ряховского, имени которого, если кто не знает, удостоена главная литературная премия Рязанщины, изобилует сомнениями насчет своих способностей. «Писать надо по-толстовски просто, споря с самим собой, и доказывать себе неизбежность истины. До сих пор я не делаю этого — по лености и неумению, а больше вследствие того ложного убеждения: что картина сама за себя скажет», — терзался Василий Дмитриевич.


Но, увы, муки творчества не всем знакомы. Вот и не оставляют в покое клавиатуру ноутбука неутомимые графоманы, хотя в жизни всегда есть чем заняться. Стройте здания, учите детей, закатывайте банки солений-варений, но смилуйтесь над своими и без того малочисленными читателями...

" ["IMAGES"]=> array(0) { } ["DATE_PUBLISH_FORMATED"]=> string(17) "24.10.2018, 00:00" ["DATE_PUBLISH_DATE"]=> string(10) "24.10.2018" ["DATE_PUBLISH_TIME"]=> string(5) "00:00" ["DATE_PUBLISH_D"]=> string(2) "24" ["DATE_PUBLISH_M"]=> string(2) "10" ["DATE_PUBLISH_Y"]=> string(4) "2018" ["POST_PROPERTIES"]=> array(2) { ["SHOW"]=> string(1) "Y" ["DATA"]=> array(1) { ["UF_BLOG_POST_DOC"]=> array(21) { ["ID"]=> string(1) "1" ["ENTITY_ID"]=> string(9) "BLOG_POST" ["FIELD_NAME"]=> string(16) "UF_BLOG_POST_DOC" ["USER_TYPE_ID"]=> string(4) "file" ["XML_ID"]=> string(16) "UF_BLOG_POST_DOC" ["SORT"]=> string(3) "100" ["MULTIPLE"]=> string(1) "Y" ["MANDATORY"]=> string(1) "N" ["SHOW_FILTER"]=> string(1) "N" ["SHOW_IN_LIST"]=> string(1) "N" ["EDIT_IN_LIST"]=> string(1) "Y" ["IS_SEARCHABLE"]=> string(1) "Y" ["SETTINGS"]=> array(6) { ["SIZE"]=> int(20) ["LIST_WIDTH"]=> int(0) ["LIST_HEIGHT"]=> int(0) ["MAX_SHOW_SIZE"]=> int(0) ["MAX_ALLOWED_SIZE"]=> int(0) ["EXTENSIONS"]=> array(0) { } } ["EDIT_FORM_LABEL"]=> string(16) "UF_BLOG_POST_DOC" ["LIST_COLUMN_LABEL"]=> NULL ["LIST_FILTER_LABEL"]=> NULL ["ERROR_MESSAGE"]=> NULL ["HELP_MESSAGE"]=> NULL ["USER_TYPE"]=> array(6) { ["USER_TYPE_ID"]=> string(4) "file" ["CLASS_NAME"]=> string(13) "CUserTypeFile" ["DESCRIPTION"]=> string(8) "Файл" ["BASE_TYPE"]=> string(4) "file" ["VIEW_CALLBACK"]=> array(2) { [0]=> string(13) "CUserTypeFile" [1]=> string(13) "GetPublicView" } ["EDIT_CALLBACK"]=> array(2) { [0]=> string(13) "CUserTypeFile" [1]=> string(13) "GetPublicEdit" } } ["VALUE"]=> bool(false) ["~EDIT_FORM_LABEL"]=> string(16) "UF_BLOG_POST_DOC" } } } ["BlogUser"]=> array(3) { ["AVATAR_file"]=> array(15) { ["ID"]=> string(3) "144" ["TIMESTAMP_X"]=> string(19) "11.01.2019 07:06:26" ["MODULE_ID"]=> string(4) "blog" ["HEIGHT"]=> string(3) "280" ["WIDTH"]=> string(3) "240" ["FILE_SIZE"]=> string(5) "27427" ["CONTENT_TYPE"]=> string(10) "image/jpeg" ["SUBDIR"]=> string(15) "blog/avatar/1c7" ["FILE_NAME"]=> string(6) "25.jpg" ["ORIGINAL_NAME"]=> string(6) "25.jpg" ["DESCRIPTION"]=> string(0) "" ["HANDLER_ID"]=> NULL ["EXTERNAL_ID"]=> string(32) "f0fa7c1534a19f44af83d45d74016de0" ["~src"]=> bool(false) ["SRC"]=> string(30) "/upload/blog/avatar/1c7/25.jpg" } ["Avatar_resized"]=> array(4) { ["src"]=> string(53) "/upload/resize_cache/blog/avatar/1c7/100_100_2/25.jpg" ["width"]=> int(0) ["height"]=> int(0) ["size"]=> NULL } ["AVATAR_img"]=> string(122) "" } }