lpgzt.ru - Общество Карта сайта|Обратная связь|Подписаться на издание    
 
8 октября 2018г.<>
ПНВТСРЧТПТСБВС
1234567
891011121314
15161718192021
22232425262728
293031
Блоги авторов 
Администрация Липецкой области
Липецкий областной Совет депутатов
Облизбирком
Государственная поддержка хозяйствующих субъектов
Знамя Октября
Липецкое время
Управление физической культуры, спорта и туризма Липецкой области
Молодежный парламент Липецкой области
Управление потребительского рынка
Федеральное казначейство
Абрамцево
Общество 

Роман с историей

08.10.2018 "ЛГ:итоги недели". Ирина Кобзева
// Общество
Музей-усадьба Семёнова-Тян-Шанского – удивительный образец дворянского гнезда
Пётр Петрович – великий государственный муж
Экскурсии Александра Богданова по музею всегда насыщены огромным количеством информации
Таруса. Стол Д.И. Иловайского

Русское географическое общество издаёт пятитомник мемуаров Петра Петровича Семёнова-Тян-Шанского. Редактор издания – наш земляк, историк, лауреат премии имени М.П. Трунова, научный сотрудник Госдирекции по охране культурного наследия Липецкой области Александр Богданов

Если представить Богданова коротко, но ёмко, то это один из самых авторитетных в России специалистов по Петру Петровичу Семёнову-Тян-Шанскому. Многие годы Александр Александрович посвятил популяризации имени нашего великого земляка, его научных идей и государственных заслуг.



Слушать Богданова, а уж тем более читать – одно удовольствие. С ним «Итоги недели» открывали неизвестные страницы жизни и самого Петра Петровича Семёнова-Тян-Шанского, и его знаменитых родственников. Например, дядя Семёнова – Николай Николаевич – 4 апреля 1851 года был назначен вятским гражданским губернатором. Под его началом работал титулярный советник Михаил Евграфович Салтыков-Щедрин, известный русский писатель. Исследователи его жизни и творчества утверждают, что Салтыков-Щедрин впоследствии изобразил Семёнова в своих произведениях «Тяжёлый год» в образе патриарха и «Губернских очерках» в образе князя Чебылкина. Изобразил не очень-то лицеприятно, с присущим ему сарказмом…


Имя ещё одного дяди – Михаила Николаевича – чуть было не затерялось в истории, но счастливым образом попало в поле зрения Богданова. Михаила Николаевича современники знали как известного храмостроителя и талантливого хозяйственника. Его суконная фабрика в Рязанской губернии была образцовым предприятием. Сырьё – шерсть тонкорунных овец получали опять-таки в хозяйстве дядюшки.


Безусловно, исторические интересы Богданова пересекают границы «империи» Семёнова-Тян-Шанского. Из уст Александра Александровича наши читатели узнали потрясающие по красоте легенды и были, касающиеся биографии самого Раненбурга – Чаплыгина. Вернее, крепости, наречённой императором Петром Первым Ораниенбург, что дословно можно перевести как «оранжевая», или «апельсиновая, крепость». Уже интрига!



– Александр Александрович, три тома мемуаров Петра Петровича Семёнова-Тян-Шанского уже вышли – пятый, четвёртый и третий. Впереди – два начальных. Что это за издание и ваша роль в его подготовке?


– Уточню, первый и второй тома выйдут в свет в следующем месяце, а третий, четвёртый и пятый уже можно купить на сайте издательства «Кучково поле». В них есть мои комментарии и дополнения. А в первом томе «Детства и юности» – научное редактирование полностью моё, поскольку большая часть событий происходит на нашей территории – в Урусово и его окрестностях. С биографом семьи Михаилом Арсеньевичем Семёновым-Тян-Шанским, он работает и с фамильным материалом, и с архивным, мы нашли огромное количество дополнений к этому тому.


– Этот пятитомник – переиздание?


– Единым целым материалы издаются впервые. Впервые! Первый том «Детство и юность» вышел в 1917 году, и больше к нему никто и никогда не возвращался. Второй – «Путешествие в Тянь-Шань» – появился на книжных полках только в 1946 году, и у него потом было где-то десять переизданий. А вот очень мощные тома – третий и четвёртый, посвящённые отмене крепостного права, напечатаны спустя два года после смерти Петра Петровича, в 1916 году, крайне ограниченным тиражом и тоже больше никогда не переиздавались, то есть являются уникальной библиографической редкостью. А пятый том вышел к столетию Семёнова-Тян-Шанского под редакцией Андрея Андреевича Достоевского. В нём собраны воспоминания людей, работавших с Петром Петровичем. И вот теперь всё собрано воедино. Наконец-то!



– Я вот наблюдаю за вами, как вы рассказываете о Петре Петровиче, как пишете о нём, и мне порой кажется, что между вами есть невероятное родство. Наверное, за долгие годы знакомства семья Семёновых тоже стала воспринимать вас как родственника.


– В шутку иногда называют: Богданов-Тян-Шанский. Мы и вправду достаточно долго и плодотворно общаемся друг с другом.



– По-моему, вы реально больше знаете о Петре Петровиче и семье, чем они…


– Да ну что вы... Хотя был такой анекдотический случай… Несколько лет назад я приехал в Петербург, зашёл к Семёновым, и за разговором они стали обсуждать предстоящий юбилей родственницы, но никто не мог вспомнить точную дату её рождения. Дело было в начале года. Я и говорю им: «Юбилей у неё в июне». Они засмеялись: «Да чего мы волнуемся, Богданов же здесь».



– Ну а вы лично чувствуете родственную связь с этой семьёй, вы же посвятили её родоначальнику и всем Семёновым столько внимания, времени, энергии, знаний, вдохновения, наконец.


– Сейчас я уже могу говорить: мы дружим. И это уже достаточно близкие, доверительные отношения. Мы общаемся семьями – в Раненбурге они останавливаются и живут у меня, в Петербурге – я у них.


– А как в вашей жизни появился Пётр Петрович Семёнов-Тян-Шанский?


– Открыл дверь и вошёл (смеётся). А если серьёзно, то в начале девяностых годов я начал заниматься краеведением. Тогда материалов было мало, с дореволюционными изданиями работал в научных библиотеках Липецка, Рязани, Воронежа. Своими находками делился с читателями чаплыгинской районной газеты. И тут серьёзно приболел Олег Владимирович Гаранич, тогдашний директор музея-усадьбы Петра Петровича Семёнова-Тян-Шанского. Меня попросили временно подменить его и поработать летний сезон в музее. До этого глубоко темой жизни нашего выдающегося земляка я не занимался (было кому и без меня). Но погружаясь в его биографию всё больше и больше, я уже не мог оторваться от этой грандиозной личности, масштаб которой просто поразил меня. А в 2007 году в Санкт-Петербурге я познакомился с потомками Петра Петровича, и больше уже никогда не расставался с ними.



– Вы относитесь к Петру Петровичу с глубоким пиететом. А вы когда-нибудь спорите с ним?


– Начинаю спорить, особенно на страницах первого тома мемуаров. Я считаю, что историк не должен быть «иконописцем»: великий человек сказал – значит, так тому и быть. Ради истины Пётр Петрович сам опровергал авторитеты, того же Александра фон Гумбольдта, который считал Тянь-Шань вулканическими горами. Семёнов провёл исследования и сказал: «Нет!». Хотя всегда свято верил в Гумбольдта и его правоту.


А мне сейчас приходится кое-где значительно поправлять Петра Петровича, потому что мемуары он всё-таки писал в преклонном возрасте и писал их на основе каких-то далёких ощущений, обрывочных воспоминаний. Ведь судьба его сложилась так, что говорить о преемственности поколений не приходится, родители ушли настолько рано, что он не успел впитать семейные традиции, предания. А я работаю в архиве с документами и вижу, как было на самом деле. Есть в нашей работе такой принцип, если находятся, по крайней мере, два источника, которые не подтверждают слов мемуариста, значит, он ошибается.



– И в чём же ошибается Пётр Петрович?


– В некоторых деталях. Однако есть и существенный спорный момент, который полностью меняет одну из семейных легенд. Напрочь меняет. Но он требует дополнительных подтверждений, поэтому я сохраняю интригу и обещаю на страницах вашего журнала рассказать о своих находках. Ведь работа историка сродни ремеслу реставратора. Для реанимации картины мазки должны быть чёткими и точными, чтобы не повредить историческое полотно. Также и факты историка-исследователя должны быть точными и не­опровержимыми.



– Александр Александрович, крепостничество, бесспорно, жуткое явление. Если рассуждать о нём с позиций общечеловеческих ценностей. А вот если с экономических, то система крепостного права вместе с общиной «веками служила свое­образным компенсационным механизмом ущербных следствий влияния суровой российской природы и климата». Так вот мне интересно, Пётр Петрович Семёнов-Тян-Шанский предлагал какую-то новую экономическую модель, призывая отказаться от крепостничества, или это была только красивая идея освобождения?»


– Изначально, да – душевный посыл, потому что с детских лет Пётр Петрович был связан с крестьянами, и он, маленький мальчик, мог отдавать приказы пожилым людям, а они в обязательном порядке исполняли их. Социальное неравенство для Петра Петровича было не естественным состоянием общества. Он всегда понимал: моё «я» заканчивается там, где начинается «я» другого человека. Но он был учёным, блестящим систематиком и, естественно, исследовал любую ситуацию досконально, нарабатывал информацию до того момента, пока она не выливалась в действенную систему, способную повлиять на ситуацию. Прежде чем сделать выводы о крепостной системе, Пётр Петрович изучал быт русских крестьян, в Европе – немецких и французских. Чуть позже, путешествуя к Тянь-Шаню, переехав за Урал, он понял, что там-то свободный русский мужик живёт совершенно по-другому. Оказавшись в киргизских степях, наблюдал, как приспособились к тамошним условиям ушедшие из России русские. Проанализировав и европейский, и азиатский опыт, Пётр Петрович сформировал достаточно стройную экономическую систему, как и что нужно делать, чтобы крестьянам жилось лучше и чтобы от этого не так пострадало дворянское сословие и экономика в целом. Я считаю, что Крестьянская реформа 1861 года – одно из величайших событий в истории нашего Отечества. Бесспорный факт – после отмены крепостничества в конце XIX – начале XX веков Россия вышла на передовые рубежи в мире.



– Александр Александрович, я слежу за вашими передвижениями по России, сегодня вы – в Ярославле, завтра – в Дивногорье, работаете в архивах – от Рязани до Санкт-Петербурга, участвуете в научных конференциях, пишите статьи в газеты, журналы и… в пятитомник. Вы, наверное, счастливый человек, раз успеваете так много?


– Когда Петра Петровича Семёнова-Тян-Шанского спросили: что такое счастье, он назвал три составляющих. Первое – любить и быть любимым. Второе – приносить пользу кругу своей деятельности, и третье – заниматься тем, к чему лежит твоя душа. Вот у меня вроде всё и складывается по этой формуле. В данный момент я занимаюсь тем, к чему лежит моя душа, и приношу пользу людям своей деятельностью. Поэтому и успеваю сделать многое.



– А как вы отдыхаете от трудов праведных?


– У меня в одной из соцсетей «аватарка»: я в Рязанском архиве. Это как раз отпуск. Опять-таки возвращаюсь к Петру Петровичу (далеко в разговоре мы от него не ушли!): он считал, что смена рода деятельности – лучший отдых. И в моей жизни сейчас сложилось так, что я много занимаюсь экскурсионной работой. Хотя плоскость та же – история, краеведение. Нюансы – особые. Экскурсия, скажем так, это нагрузка на одну часть тела, работа в архиве – на другую, написание статьи – на третью. В любом случае угол полёта меняется.


– Мы часто говорим, но сами иногда не понимаем, до какой степени затёрли хорошую мысль, она у нас ярко светит, но плохо греет: молодые должны знать историю своей страны. Призывами интерес ни в ком не возбудишь. Что нужно делать, чтобы любовь к истории, перехожу на высокий стиль – к отческим гробам, стала нашим естеством, от мала до велика?


– Как мне кажется, это один из фундаментальных вопросов образования – формирование интереса к истории. Я считаю, что осознанный интерес к прошлому своей семьи, своего города, края, государства проявляется уже в сознательном возрасте. И то далеко не у всех. А с молодёжью вообще сложно. Честно сказать, какими-то действиями обязательного плана у них интерес не разбудишь. Уроки истории? Наверное. Но опять же урок должен вести человек, который сможет заинтересовать, а не отработать отведённое время: ты один абзац рассказываешь, ты – другой… Школа – это, конечно, большая часть. Но, как мне кажется, нужно кардинально менять систему преподавания. Я считаю, что напрасно из школьного образования убрали такой предмет, как краеведение. Интерес к истории должен выстраиваться от обратного, не как сейчас – государственная история начало начал, а от личности каждого школьника: кто бабушка, дедушка, прабабушка, прадедушка… Каждый ребёнок обязательно найдёт в истории семьи, чем гордиться. А позитивная информация мотивирует к дальнейшему изучению, к большему познанию. Отсюда, мне кажется, и надо плясать.


В моей родословной я докопался до прапрапрадеда. Ничего выдающегося вроде бы нет…



– Но он же ваш прародитель…


– Точно. Я узнал, как его звали. Уже здорово. Он был государственным крестьянином села Дёмкино. Мои более древние предки – однодворцы, служилые люди на Белгородской оборонительной черте. Знаете, даже история жизни родителей – уже предмет для «исследований» любознательных почемучек. Вот мой отец – из рязанских крестьян, а предки по матери осваивали Сибирь, они из Алтайского края. Очень интересно узнавать историю семьи, просто надо заинтересовать этим ребёнка.


– Это дело родителей.


– Согласен. Всё сваливать на педагогов нельзя. Но родители наши по-прежнему замучены «бытовухой», поисками дохода для обеспечения семьи… А школа, к сожалению, перестала заниматься воспитанием, классное руководство превращается в некий формализм, уже не до работы, бумаг так много, что бедные учителя стонут от такой нагрузки. У меня жена педагог, и я знаю, что говорю.



– Много говорят, что воспитание должно вернуться в школу. Вопрос в другом – готовы ли учителя воспитывать и тратить душевные силы на детей, которые, что уж там говорить, не всегда белые и пушистые.


– Если не школа, то внешкольные и культурные учреждения могут поддержать этот процесс. Недавно я закончил читать замечательную книжку специалиста по музейному делу Томислава Шолы «Мнемософия», он объединил все учреждения, которые занимаются, как он называет, сохранением публичной памяти: музеи, библиотеки, архивные хранилища. Сюда можно отнести и внешкольные учебные заведения и школы, но они уже как бы косвенно. То есть сохранять публичную память мы обязаны всем социумом.


Если переходить на более близкую мне тему культурных учреждений, тут тоже есть некая привычка к стабильности, к работе по шаблону, музей – это что-то занафталиненное…



– То есть консервативное…


– Да. Я утрирую, предлагаю – крайность. Музеи и библиотеки, как мне кажется, должны сегодня сами идти к людям, работать с аудиторией и по максимуму встраиваться в окружающую социальную и культурную среду.


– Ну это уже разговор о миссии, то есть о высоком.


– Если мы будем думать только о выживании, лучше, извините за грубость, сразу застрелиться, или, по крайней мере, тихо уйти. В музейной сфере сложно приживаются люди равнодушные. Хотя приживаются, там, где нафталина больше и в паутине можно спрятаться. Но таких мало, по большей части музейщики – люди интересные, начитанные, кроме прочего немножко психологи, немножко артисты. Но энтузиастов, не люблю это слово, всё-таки не хватает.



– Влюблённых в своё дело. Так лучше?


– Наш замечательный краевед Александр Юрьевич Клоков называет таких людей: приветливые. В смысле с приветом. Себя я тоже к ним отношу.



– Вы сейчас занимаетесь экскурсионной работой. Какие впечатления?


– Это отличное направление, и очень правильное. Считаю, что мне повезло попробовать себя в другом жанре, хотя тема близкая, но я работал по другим маршрутам, по другим направлениям, и мне пришлось расширять свой кругозор, ещё глубже изучать историю России, ведь я вожу людей и в Тулу, и Рязань, и Воронеж, и Тамбов…



– Наверное, вы обнаружили много исторических пересечений с нашим краем.


– Приезжаю в Крапивну, маленький городок, бывший уездный центр Тульской губернии, сейчас деревушка, и местный экскурсовод начинает с гордостью рассказывать, что храм в центре Крапивны построил (с трудом вспоминает) московский архитектор Бланк. Так это же Иван Яковлевич Бланк! Прапрадед Петра Петровича Семёнова-Тян-Шанского. Полдороги до следующей остановки я рассказывал своим экскурсантам, кто такой Бланк. То есть… снова про Петра Петровича. Пересечений достаточно много. Приехали в Тарусу, в цветаевский музей, а там стоит стол, который когда-то бытовал в семье русского историка, публициста Дмитрия Ивановича Иловайского, родившегося в Раненбурге. Он доводился тестем (по первой жене) Ивану Владимировичу Цветаеву, отцу Марины Ивановны.



– Мир тесен…


– Да-да. Отдельная тема – Мелихово. Когда мы приехали туда на маленьком автобусе и приехали, слегка опоздав, а экскурсии там расписаны строго по минутам – у Чехова очень много посетителей, его любят. Я забегаю весь в мыле и говорю: «Здравствуйте – мы из Липецка...». А в ответ – сплошной восторг: «Из Липецка! Вы из Липецка!». Благодаря нашему академическому театру драмы и покойному Владимиру Михайловичу Пахомову липчане в Мелихово – любимые гости. Нас провели, безумно извиняясь, на спектакль, который уже начался, и посадили на свободные места. Для нас, за рамками экскурсии, открыли все потайные двери и уголки. А я даже пенсне Антона Павловича надевал, был удостоен такой чести только за то, что я из Липецка. Ну разве это не повод для гордости.



– Вы много работаете в архивах. Что ищете сейчас? Чем удивите нас?


– Не я один буду вас удивлять, а наша команда краеведов: Александр Клоков, Андрей Найдёнов, Валерий Акимов, Сергей Юров, ваш покорный слуга и другие липецкие краеведы. Сейчас мы работаем над вторым томом «Дворянские усадьбы Липецкого края». Липецкое областное краеведческое общество выиграло президентский грант на это издание. В первом томе мы отработали всё, что на поверхности, и даже копнули чуть-чуть глубже. Но оказалось, что до истинной глубины ещё очень много незнакомого материала, который хранится в архивах Питера, Москвы, Рязани.


Я работал по дворянским усадьбам Раненбургского уезда и нашёл там столько всего нового. Возможно, усадебная тема покажется кому-то скучной: архитектура, постройки… Но в основе всего – люди, они выстраивали вокруг себя ту благодатную, комфортную среду, которая определяла весь образ жизни и хозяев, и тех, кто окружал их. Открываются интересные моменты из жизни владельцев дворянских гнёзд, которые, к сожалению, нами были забыты в XX веке. А ведь эти люди так много сделали для Отечества. Те же самые Шишкины и Кареевы. Когда-то Егор Дриянский издал «Записки мелкотравчатого» о псовой охоте. Главным персонажем там выведен некто Алеев. Это и есть наш раненбургский помещик Алексей Николаевич Кареев.


Он был родоначальником псовой охоты и завсегдатаем всех охотничьих тусовок. Потом в Петербурге, в Российской на­циональной библиотеке, читая «Журнал охоты» Корша конца XIX века, я на каждой странице встречал его фамилию. Кареев вывел особую породу русских борзых, и если у кого-то не было кареевских собак, свора считалась второстепенной. Имение Кареевых – Братовка.



– От него что-то осталось?


– Абсолютно ничего. Храм Знамения Богородицы полуразрушенный, который построили Кареевы. Если копать дальше, то там очень интересная усадьба рядышком – Воскресеновка. В ней был шикарный парк с великолепной планировкой, не уступавшей московским и петербургским пригородным усадьбам. К сожалению, парк пустили под топор и под пилу... Осталась лишь малая часть. Я в эту тему нырнул на несколько месяцев, у меня семь очерков получилось, а надо пять. Так что назревает третий том «Дворянских усадеб». Многое осталось за рамками второго тома, и, обещаю, кое-что любопытное точно появится на страницах вашего журнала.



– Дай Бог вам новых открытий, чтобы ваш роман с историей продолжался долгие годы, он такой захватывающий. И спасибо за интервью.

Поделиться ссылкой:  
Загрузка комментариев к новости...
Суббота, 20 октября 2018 г.

Погода в Липецке День: +12 C°  Ночь: +6 C°
Авторизация 
портал
СЕГОДНЯ В НОМЕРЕ 

Звонок на… ярмарку

Ольга Шкатова, shkatovao@list.ru
// Общество

Они не вернулись домой

Елена Панкрушина, simplay1@mail.ru
// Общество

До новых встреч на Кузнечной

И. Неверов
// Общество

Понимать клиентов без слов

Анастасия Карташова, kart4848@yandex.ru
// Общество
Даты
Популярные темы 

«Рекорд скорости? 90 километров в час!»

Евгений СКВОРЦОВ // Спорт

Театр идет в народ

Ольга Шкатова, shkatovao@list.ru // Культура

Тайны следствия

Ольга Журавлева // Общество



  Вверх