lpgzt.ru - Общество Карта сайта|Обратная связь|Подписаться на издание    
 
7 января 2018г.<>
ПНВТСРЧТПТСБВС
1234567
891011121314
15161718192021
22232425262728
293031
Блоги авторов 
Администрация Липецкой области
Липецкий областной Совет депутатов
Облизбирком
Государственная поддержка хозяйствующих субъектов
Знамя Октября
Липецкое время
Управление физической культуры, спорта и туризма Липецкой области
Молодежный парламент Липецкой области
Управление потребительского рынка
Федеральное казначейство
Абрамцево
Общество 

От вашего собственного корреспондента

К 100-летию со дня выхода первого номера «Липецкой газеты»
07.01.2018 "Петровский мост". Алексей КОЛЯДОВ
// Общество

Часто думаю: как мне повезло, что немалая часть моей творческой жизни (почти двадцать лет) была связана с «Ленинским знаменем». С редакцией липецкой областной партийной газеты, которая ныне носит название «Липецкая газета» и 6 января 2018 года отметит вековой юбилей.


Попал я в нее в связи с тогдашними личными обстоятельствами, твердо решив для себя, что не только ухожу из газеты «Приуралье», где работал старшим литсотрудником отдела партийной жизни, по-нынешнему спецкором, но и вообще покидаю братский Казахстан. Не потому, что испытывал материальные затруднения. Наоборот, никогда и нигде в советскую пору я столько не зарабатывал. Почти каждый материал газетчиков из столь важного отдела переводился на казахский язык и публиковался, а также оплачивался в родственной областной газете «Орал Онири». Нормально обстояло дело и с жильем. Довольно быстро мы (я, жена и дочка) получили в Уральске однокомнатную квартиру в новом доме и могли рассчитывать на скорое расширение жилплощади: к газетчикам тогда относились с уважением.


Не испытывали ни я, ни жена и какого-то негативного отношения со стороны коренного населения к нам, русским: все было достаточно мило и прилично. У нас появились друзья-казахи, с которыми достаточно тесно общались семьями: ходили друг к другу на бешбармак (как и местные, мы быстро научились его готовить и сделали основным гостевым блюдом), ездили вместе на природу. Но тем не менее даже в Уральске, практически русскоязычном городе, бывшей столице уральских казаков, отчетливо сознавали: живем не на своей родной земле, а в гостях, откуда рано или поздно придется уезжать. К себе, в Россию, которая для нас, русских, дороже и притягательнее всяких заморских палестин. Лучше, посчитал я, поработав в «Приуралье» ровно два года, уехать раньше, пока не вросли в местный быт с корнями, тогда рвать их будет гораздо труднее, чем сейчас…


В Куйбышевскую (ныне Самарскую) область, где до этого три года я был ответсекретарем в районной газете «Степные известия», возвращаться не стали. Большая Глушица – пыльный степной райцентр в ста километрах от границы с Казахстаном – казалась мне пройденным этапом. Хотелось чего-то истинно российского, глубинного, ведь родился я и жил до двадцати лет на Рязанщине, сначала на Цне, в деревеньке Лесная Слобода, основанной некогда выходцами с Запорожья, а после семилетки – в областном центре, где учился в «ремеслухе» и работал некоторое время токарем на заводе.


Туда, в Рязань, понадеявшись на везение и понимание земляков, я и поехал сначала, оставив семью в Уральске. И надо сказать, редактор «Приокской правды» встретил меня, двадцатисемилетнего журналиста, по-отечески: напоил чаем и предложил первое время поработать… стажером: других свободных ставок в редакции не было. Наверное, я бы согласился, если бы не ответственность перед семьей: на стажерскую минимальную зарплату и одному не разогнаться, а уж с семьей – и вовсе. Потому из редакции я пошел на телеграф и заказал разговоры с редакторами газет в соседних областных центрах. На мое счастье в липецком «Ленинском знамени» оказалось свободное собкоровское – по елецкому кусту – место, и редактор Анатолий Козунов пригласил меня приехать, на месте обсудить все детали и определиться, подхожу ли я редакции, а она – мне.


Так в июне чрезвычайно знойного лета 1972 года я оказался в Липецке. Был он в то время сравнительно тихим городом и приметами берущей за душу русской старины напомнил мне Рязань. Поэтому, наверно, еще не очутившись в редакции (она располагалась тогда по соседству с типографией в старом потемневшем здании на Колхозной площади), я подумал провидчески: на липецкой земле я останусь надолго, может быть, навсегда.


Увы, встреча в редакции не была столь благостной, как в Рязани, и поначалу я сильно расстроился. Принявший меня заместитель редактора Виктор Кобзев (Козунов перед тем слег в больницу), извещенный секретаршей Марией о моем приезде, пригласил меня к себе не сразу, а минут через десять-пятнадцать, показавшихся мне вечностью. Худшее ждало меня в кабинете. Ответив на мое «здравствуйте» кивком головы, солидно выглядевший хозяин кабинета пригласил меня сесть напротив и с нескрываемым изумлением и скептицизмом пронзил меня взглядом.


– Мне говорил о вас Анатолий Александрович, – наконец, выдал он после минутного молчания. – Но мы не думали, что вы так молоды… Одно дело – Уральск. Там населения-то с гулькин нос и русский не все знают, как надо. Другое дело – Липецк. Еще ни разу мы не брали к себе кого-то моложе тридцати лет! Из практики знаю: хорошим журналистом (имею в виду, для крупной газеты) раньше не станешь. Да еще – собкором, в отрыве от коллектива! Думаю, вам пока лучше в районку пойти. В области есть места ответсекретарей и даже замов редактора. Хотите, позвоню в обком?!


Слушал я Кобзева и невольно вспоминал, как меня предупреждали более опытные коллеги, что в России на газетчиков из братских республик посматривают снисходительно: мол, на мелководье и пескарь – рыба, а в глуби лишь сазан – король! Но – чего не отнимешь, так не отнимешь – уверенности в своих силах.


– А я справлюсь у вас, – нахально заявил я. – Районку я уже прошел, зачем мне опять туда?


– Во-о-н ка-а-к! – протянул Кобзев. – Вы так настроены… Ну что ж, попробуйте… Но учтите: зачислим временно. Неделю – на командировку, неделю, чтобы отписаться. А там дальше – посмотрим! Идет?


Что оставалось делать? Конечно, я согласился, всем видом демонстрируя решительность, но в душе порядком струхнув и переживая: не покажусь ли в итоге жалким хвастунишкой. Ведь редакция редакции, действительно, – рознь. А что если тот уровень моего профессионализма, который вполне устраивал уральскую редакцию, будет недостаточным в Липецке?


Хорошо, настроение мое поднялось после разговоров с несколькими сотрудниками «Ленинского знамени». С ними я успел познакомиться до вечера, пока печатали приказ о моем временном зачислении в штат и выписывали командировочное удостоверение. Первым влил в меня бодрости редактор сельхозотдела Геннадий Коленчук. Постарше меня лет на десять, он отнесся ко мне как к ровне.


– Что, задал тебе страху Кобзев? – доброжелательно заулыбался он, заметив расстройство на моем лице. – Да не принимай близко к сердцу! Он так со всеми поначалу: ставит на место и настраивает на отдачу, чтобы старались. Сам трудоголик и от других этого ждет. Не будешь лениться – смягчится, вот увидишь!


Столь же тепло напутствовал меня перед командировкой и ответственный секретарь Василий Елютин, очень импозантно выглядевший в свои пятьдесят, – в очках с золочеными дужками, высокий и по-молодому подтянутый:


– Поезжай в Становлянский район – там первым в райкоме мой хороший приятель Александр Иванович Пономарев. Новатор до мозга костей: пишет кандидатскую, внедряет в районе коллективный подряд. Я позвоню ему: он тебя примет, все расскажет и покажет…


Так что в Плоское (так тогда называлось нынешнее Становое) я направился на следующее утро, во вторник, успокоенным, в полной решимости показать липецким газетчикам, что тоже, как и они, не лаптем щи хлебаю. А уже через шесть дней, в понедельник на следующей неделе сидел в приемной редактора, держа наготове две свои рукописи: документальное свидетельство моего пребывания в районе. Их я собрался вручить появившемуся в приемной Кобзеву.


Тот удивленно посмотрел на внушительную пачку исписанной бумаги и вопросил, как мне показалось, сердито и с насмешкой:


– Уже накатал?!


– Не все!– скромно ответил я. – Еще два материала – в блокноте.


– Ну-ну, – отчего-то смягчился Кобзев. – Иди в сельхозотдел. Пусть Замятин, он старшим в отделе, тобой займется…


Коленчук приказу Кобзева не удивился, только усмехнулся понимающе:


– Уже прослышал шеф, что ты мне понравился… Не доверяет! Отдай все Палычу! – посмотрел на мое недоумевающее лицо и добавил: – Александру Палычу Замятину. Он у нас тонкий стилист. Кобзев от него просто тает. Так что судьба твоя в руках Палыча!


И вот я в соседнем кабинете, напротив мешковатого с типичным крестьянским лицом мужчины стандартного для липецкой редакции того времени возраста – между сорока и пятидесятью. Смотрю, с каким наслаждением тот заправляет в толстенную авторучку чернила из пузырька и плотоядно прицеливается к моим творениям – очерку «Сын твой, земля!» и аналитической статье «По-новому – выгоднее» – и вспоминаю. Ради них я выложился предельно.


В командировке спал часов пять-шесть в день. Над рукописями корпел в обкомовском люксе – так назывался тогда единственный двухкомнатный одноместный номер с крохотной спаленкой и еще более тесным кабинетом в местной гостинице, сюда поселил меня Пономарев. По много раз их переписывал, выбирая из рассказанного Пономаревым и другими становлянцами, в том числе героем очерка знаменитым механизатором Петром Долгошеевым из колхоза имени Ленина, самое существенное и любопытное. Отделывал в меру своего умения стиль. Выстраивал сюжет, способный заинтересовать читателя.


Особенно пришлось попотеть над статьей: безнарядка была делом новым, знакомым мне до того лишь по выступлениям в центральной прессе Героя Соцтруда Первицкого. Опыт казался мне потрясающим: внедрить бы его широко, и не придется покупать хлеб за рубежом – своего будет хоть завались! Я даже мечтал: вот бы побывать у Первицкого в Харьковской области, увидеть все своими глазами! И надо же было такому случиться: в Плоском мне довелось встретить (спасибо Елютину!) последователей Первицкого. Все это было для меня так интересно и познавательно, что писал я с величайшим удовольствием, если хотите, – вдохновением.


Тогда, в гостинице, мне казалось: получилось! Но сейчас в редакции я с содроганием смотрел, как Замятин что-то энергично вписывает в мою статью, и готов был бежать из редакции. Чтобы как-то успокоиться, уткнулся в свой блокнот и начал делать выписки для репортажа о ремонте уборочной техники и выступления доярки, рассказавшей мне о «секретах» ее высоких надоев в то жаркое лето. Делал это, почти не надеясь, что мне придется их написать. «Зарежет меня Замятин, ой, зарежет!» – думал я в отчаянии.


Пару раз бросил взгляд на Замятина. Но его лицо было непроницаемым. И так же угрожающе нависала над моими страницами его авторучка. И я снова листал мой блокнот, ожидая приговора.


Но его не последовало. Минут через сорок Замятин пошел к двери, бросив мне через плечо:


– Я к Кобзеву!


И опять минуты томительного ожидания. Секретарша Мария зовет меня в приемную. Иду, как на казнь. Сталкиваюсь в дверях с Замятиным. Он смотрит дружески, но ничего не говорит. Немногословен и Кобзев. Он передает мне рукописи:


– Теперь тащи машинисткам!


С облегчением замечаю: поправок почти нет. Только на титульных листах размашистым (замятинским почерком) названия рубрик. Осмелев, спрашиваю Виктора Митрофановича:


– Как же со мной?


– Будем работать! – впервые за время нашего знакомства скупо улыбнулся Кобзев.



Мой рассказ о первых днях в редакции, вероятно, затянулся. Но мне хотелось, как говорится, наглядно продемонстрировать, насколько серьезно подходили в «Ленинском знамени» к делу. Сырой материал нещадно рубился. Как правило, уже на первом этапе – у завотделом. А если тот допускал слабинку, то за работу брался его секретариат: руководитель Елютин или один из его замов – Николай Леденев или Исаак Розенфельд. К редактору (или к его первому заму Кобзеву) материал уже поступал причесанным, готовым к печати.


Излишнее самомнение (наверное, не только у меня, но и у других) исключала атмосфера каждодневного творческого соревнования, очень ровный профессиональный состав журналистов. Для меня, считавшегося звездой в «Приуралье», где нас, прилично пишущих, выделяли и без меры хвалили, это было в новинку. Сначала немножко обижало: почему недооценивают? Но спустя несколько месяцев я увидел: в этой редакции никому не позволено почивать на лаврах раз и навсегда. Свой потенциал надо доказывать не одним или несколькими «выдающимися» материалами, а день за днем, месяц за месяцем, год за годом.


Здесь все были равны. И мои коллеги-собкоры Александр Косякин, Евгений Карпухин, Анатолий Мерлев. И те, кто писал о партийной жизни, старожилы редакции Иван Бобков и Иван Останков. И идеологи, как мы их называли, Григорий Лебединский (самый старший тогда по возрасту среди сотрудников) и замредактора Петр Глубоков. И главный летописец липецких строек Борис Семенов. И знаток промышленного производства Владимир Савельев, заменивший вскоре на посту первого заместителя редактора Кобзева, ставшего редактором. И его коллега Галина Кайдашко, возглавившая после Савельева промышленно-транспортный отдел. И руководитель отдела советского строительства, ветеран газеты Петр Высоцкий. И литсотрудник этого отдела Николай Загнойко, пришедший в газету почти в одно время со мной. При этом творческие удачи друг друга все воспринимали без зависти, очень доброжелательно.


В общем, «звездной болезни» в редакции никто не подхватил ни в семидесятые, когда я приехал в Липецк, ни позже, в восьмидесятые, после ухода Кобзева и утверждения на этом посту Бобкова, успевшего поработать перед тем в обкоме. Именно в то время в «Ленинском знамени» трудилось особенно много талантливых людей. Допустим, писатель-деревенщик, неутомимый трудоголик Николай Смольянинов. Он прежде долго редактировал молодежную газету «Ленинец», а у нас, поработав пару лет собкором, сменил ушедшего на пенсию Елютина. А рядом появились совсем молодые – в восьмидесятые, в эпоху перемен, люди росли быстро: Елена Саврова, Юрий Дюкарев, Александр Моргачев (позже он работал в «Сельской жизни»), Сергей Бровашов (будущий собкор «Комсомолки» и «Правды»), Олег Шаповалов (нынешний заместитель главного редактора еженедельника «Собеседник»), Игорь Безбородов, Андрей Казанцев, Марина Левыкина, Виктор Страхов, Владимир Грязнов…


А я ведь еще не назвал имена журналистов: прозаика, драматурга Анатолия Баюканского – он был самый плодовитый из нас на литературном поприще, и Александра Владимирова, издавшего еще в те же семидесятые свою первую книгу не где-нибудь, а в столице! Как и успевшего поработать в местных и федеральных изданиях, энергичного и интеллигентного Леонида Винникова. Заместитель редактора, он воспринимался нами наряду со Смольяниновым и Савельевым как образец того, к чему надо стремиться в творчестве. Редкая неделя обходилась без появления на страницах «ЛЗ» его отточенных, очень содержательных материалов. Журналист и автор ряда книг очерков и прозы, Винников и после, уже на пенсии, писал много и интересно – прямо-таки молодым на зависть.


Я совершенно не затронул темы, так сказать, идеологии, той, что казалось бы должна была властно присутствовать в каждой публикации и декларировалась даже в самом названии газеты – «Ленинское знамя». Но, знаете, мы на сей счет не слишком были озабочены. Да, конечно, состояли в КПСС (беспартийным дорога в прессу практически была закрыта), выступали на партсобраниях, освещали работу партийных комитетов. Но без пафоса и надрыва, с акцентом на практические дела, связанные не с лозунговым энтузиазмом, а с экономикой, производством. И вообще, нас интересовала реальная жизнь, а не догмы, не декламация с трибун.


Главным для нас всех был показ человека – его труда, быта, проблем и надежд. Приветствовалась и критика недостатков. Причем, не только по принципу «кто-то кое-где у нас порой», но нередко очень существенных, принципиальных. И доставалось отнюдь не стрелочникам.


Особенно отличался ведущий раздела фельетонов «Золотой теленок» (он существовал в газете несколько лет) Борис Семенов и спортивный обозреватель Николай Переведенцев. Из-за публикаций Николая пострадал, к примеру, один из секретарей обкома КПСС, курировавший спорт и обвиненный в нецелевом расходовании средств.


Но, конечно, о хорошем мы писали, да нам и хотелось писать, больше. Особенно, как тогда выражались, о передовом опыте – на предприятиях, стройках, в социальной сфере. У меня газетные публикации переросли в изданные в Москве и Воронеже три книжки о коллективном подряде – этом предвестнике фермерства, о людях, реализовавшихся у нас в регионе. Без очерка, аналитической статьи не выходил, считайте, ни один номер. А настоящее удовлетворение мы испытывали не столько от одобрения партийных функционеров, а от поддержки читателей.


Впрочем, мы и в партийных чиновниках, во всяком случае, в большинстве из них, в первую очередь видели тоже читателей, а не начальников. Шло это во многом благодаря личности первого секретаря обкома партии Григория Павлова, скромного в жизни, повседневном общении. Он ездил без охраны, с одним шофером по всей области, включая и отдаленные Воловский, Чаплыгинский, Становлянский районы. Он знал, что и где происходит, не из справок и сводок.


Помню, как встретил его однажды в селе Быково – на центральной усадьбе измалковского колхоза «Знамя Ленина». Председателем его был Василий Николаевич Шарандин, будущий главный герой моей документальной повести «На своей земле», что вышла в 1986 году в издательство «Советская Россия». Но осенью 1972-го с Шарандиным я фактически был почти незнаком – всего раз встретились в райкоме. Приехал я к нему утром на мотоцикле, не известив заранее ни райком, ни самого председателя. И увидел в правлении Павлова. Он по своему обыкновению любил заглянуть в хозяйство, минуя райкомовских подчиненных. Шарандина он близко знал, тепло к нему относился… Очутившись в такой ситуации, я решил было незаметно улизнуть: не стоило лезть без нужды на глаза первому! Но открылась дверь в приемную, меня заметили, и Павлов тут же отреагировал: «Корреспондент?! Ну заходи, заходи: тут есть о чем написать!»


Так с того времени и повелось: увидит меня Павлов где-нибудь в районе (особенно часто в елецком селе Каменское, где тогда находилась крупная птицефабрика «Светлый путь», строительство и освоение которой он лично курировал), – обязательно побеседует, посоветует, на что обратить внимание.


Тот же стиль отличал и других секретарей обкома: Героя Соцтруда, в прошлом агронома, руководителя хозяйства Николая Богатырева, Раисы Злобиной, отвечавшей за идеологию, а также заведующих отделами Михаила Коденского и Николая Егорова. При встрече они не чинились. Охотно подсказывали интересные темы, делились впечатлением от моих газетных, журнальных, книжных публикаций. Случалось, покритикуют, но чаще хвалили. Это придавало уверенности в себе. Думаю, о таких же неформальных контактах с руководителями области могли бы рассказать почти все мои товарищи по редакции.


Поэтому, наверно, и тираж «Ленинского знамени» к моменту его переименования в 91-м в «Липецкую газету» достигал 120 тысяч экземпляров. Такому сейчас позавидуют и большинство федеральных периодических изданий.

Поделиться ссылкой:  
Загрузка комментариев к новости...
Пятница, 14 декабря 2018 г.

Погода в Липецке День: -4 C°  Ночь: -3 C°
Авторизация 
портал
СЕГОДНЯ В НОМЕРЕ 

«Меркурий» защитит от беды

Анна Михалина
// Власть

На страже нашего здоровья

Анастасия Карташова, kart4848@yandex.ru
// Власть

Без пальмы и нитратов

Сергей Кибальниченко, sk48@list.ru, Анастасия Карташова, kart4848@yandex.ru
// Власть

Условия диктует рынок

Ольга Шкатова, shkatovao@list.ru
// Образование
Даты
Популярные темы 

Особые возможности

Мария Завалипина // Общество

Один из одиннадцати

Иван ПУЗИКОВ, член Данковского районного общества краеведения // История

Что ни мужик, то изобретатель

Дарья Шпакова // Общество

Инвестор, не жми на тормоза

Игорь Сизов // Экономика

Город ждёт!

// Общество



  Вверх