lpgzt.ru - Общество Карта сайта|Обратная связь|Подписаться на издание    
 
18 сентября 2017г.<>
ПНВТСРЧТПТСБВС
123
45678910
11121314151617
18192021222324
252627282930
Блоги авторов 
Администрация Липецкой области
Липецкий областной Совет депутатов
Облизбирком
Государственная поддержка хозяйствующих субъектов
Знамя Октября
Липецкое время
Управление физической культуры, спорта и туризма Липецкой области
Молодежный парламент Липецкой области
Управление потребительского рынка
Федеральное казначейство
Общество 

Голубая точка

18.09.2017 "ЛГ:итоги недели". Евгения Ионова
// Общество
Фото Анатолия Евстропова
Фото Анатолия ЕвстроповаСупруг Антонины Ивановны ушёл из жизни в 2002 году. Сейчас её опора – дочь ГалинаТот самый Ваня, что до пяти лет не ходил, выросший в двухметрового красавца, с семьёйСтаршая сестра Мария, спасшая семью от голодаИ сама Антонина Щепотьева с мужем Николаем и дочерью Галочкой
Милая «голубая точка» – мама Прасковья Никифоровна

Три долгих года провела Антонина Ивановна Щепотьева в немецком плену. И ничего не забыла за прошедшие семьдесят с небольшим лет


Последний год девяностооднолетнюю Антонину Ивановну мучает бессонница. А когда удаётся задремать, видится ей один и тот же кошмар: гонится за ней фашист и обязательно, куда бы она ни пряталась, находит. От ужаса Антонина Ивановна просыпается и уже не может сомкнуть глаз до утра.



Когда началась война, ей исполнилось пятнадцать. Когда закончилась – девятнадцать. Потом была долгая, сплетённая в тугую косу из радостей и горестей жизнь. Но воспоминания о войне, о трагических трёх годах немецкой неволи не оставляют Антонину Ивановну Щепотьеву и по сей день.


Она родилась 11 июля 1926 года на хуторе Зяблое на Орловщине. К сорок первому году Тоня была вторым по старшинству после сестры Марии ребёнком у Ивана Александровича и Прасковьи Никифоровны Агошковых. Вообще-то у родителей появилось на свет двенадцать детей, но к сорок первому году в живых осталась половина. Агошковы жили, как и все селяне Советского Союза – работали в колхозе, считали трудодни, держали корову. Окончив начальную школу в родном хуторе, который к тому времени стал называться деревней Пилатовкой, Антонина ещё четыре года училась в селе Становой Колодец, что за восемь километров от дома.


О том, что началась война им «рассказали» не радио и не газеты – не было их тогда в Пилатовке. Люди, сошедшие с поезда, принесли в село горестную весть. Несмотря на оптимистическую политинформацию, Прасковья Никифоровна Агошкова заплакала горючими слезами. Знала она, что такое война: в Гражданскую пыталась бежать от смерти в Сибирь, да оказалась в эпицентре боёв с Колчаком. Не успели люди свыкнуться с новыми реалиями, как в село нагрянули немцы, повыгоняли жителей из домов, отобрали коров (лошадей увели с собой отступающие красноармейцы).


– Мы тогда ввосьмером – шестеро ребятишек и мама с папой, его на фронт не взяли по инвалидности, – ютились в чулане, спали сидя, больше места не было, – вспоминает Антонина Ивановна. – Однажды ночью полуторагодовалая Раечка заплакала, так немец подбежал, схватил сестрёнку и хотел было выбросить в окно, да его сослуживец помешал – дал малышке конфетку, она и замолчала. Когда меня просят рассказать о войне, первым на память приходит этот случай. И всегда я содрогаюсь от страха и ненависти – ведь наша девочка войну и не пережила...


А потом пришла новая беда – поступил приказ всем русским уходить вон из деревни. Когда растерянные люди спрашивали: куда, мол, податься? – фашисты со смехом отвечали: «К Сталину!». Пилатовка стояла параллельно железной дороге, вот по полотну все и пошли, куда глаза глядят. Прасковья Никифоровна в ночь перед дальней дорогой не спала, всё готовила, что могла – хлеб пекла, да что-то ещё из скудного съестного стряпала. Агошковых из-за многочисленности не брали ни в один дом в соседних деревнях. Приютили их две сестры – одна парализованная лежала на печи, другая побиралась по сёлам в поисках пропитания. В первую же ночь благодетели и обворовали своих гостей, съели все припасы. Чтобы не умереть от голода, Тоня с одиннадцатилетним братиком Володей стали ходить по деревне и выпрашивать кусок хлеба.


– Через неделю мы с Марией и Володей решили вернуться в родной дом за картошкой – жить стало невыносимо, – рассказывает Антонина Ивановна. – Дошли до железной дороги, а обходчик нам и говорит, что в деревню нельзя – намедни там расстреляли мать с дочерью, которые не подчинились приказу немецкого командования – не ушли из своей землянки. И показал нам кровавые круги. Оказалось, что их бедных только пристрелили и оставили лежать полуживыми на снегу, истекая кровью. Наверное, чтобы остальных устрашить. Мы, конечно, испугались, да голод тоже страшил. Поэтому всё-таки пошли. Но через несколько шагов по нам стали стрелять, да Господь спас – пули в нас не попали. Полезла я в погреб, только нагнулась за картошкой, а тут тот самый фашист, что семью расстрелял, уткнул в меня пистолет и показывает, мол, выходи. Мы думали – всё, убьют. Но нас только прогнали. Однако наша смелая Маруся ночью вернулась да два мешка зерна и закопала в огороде. А через несколько дней нам объявили, что можно возвращаться в свои дома – должен же кто-то за оккупантами ухаживать, обстирывать их, кормить. Когда мы попали в родные стены, то не нашли ни зёрнышка в рундуках, ни картофелины в подвале. От голодной смерти спасло нас припасённое Марией зерно. У нас был ещё братик Ваня, он до пяти лет не ходил – родился раньше времени. Когда он лежал на печке, я всё за ним ухаживала. Из-за недоедания он стал похож на скелет, даже видно было, как пульсирует сердечко сквозь просвечивающиеся мышцы на рёбрах… Но потом наша порода взяла своё: Ваня стал ходить, отучился и вырос в двухметрового красавца-богатыря…


Спустя некоторое время немцы устроили перепись населения. Старшую из детей Агошковых – Марию – оставили обстирывать солдат, а Антонине подлежало уезжать на работы в Германию. При этом всех отъезжавших предупредили: семьи тех, кто не доедет по конечной станции, расстреляют.


– Мама посоветовала мне найти местечко подальше от входа в вагон, а то затопчут, – продолжает Антонина Ивановна. – Она дала мне единственный на всю семью нательный крестик, которым крестила всех детей, и кулёчек с родной землёй, чтобы и в плену Родина со мной жила. Мама пришла меня провожать на перрон в голубой коротенькой курточке. Поплакали мы с ней, села я в свой уголок в вагоне, нашла щёлочку и стала на мамочку смотреть. Поезд тронулся, она становилась всё меньше, пока не превратилась в малюсенькую голубую точку. Эта точка потом все три года плена у меня перед глазами стояла. А в Брянске я из вагона выпала, сначала хотела бежать, а потом вспомнила, что родных расстреляют, и бросилась состав догонять. Кто за руки, кто за волосы, но меня втащили, так и поехали в эту Германию. А там, на вокзале, вагон отцепили и забыли про нас на какое-то время. Жара – невыносимая, источник воздуха – малюсенькая форточка под крышей. Люди стали задыхаться, терять сознание, сходить с ума. Один невысокий паренёк смог в это отверстие вылезти и открыть двери вагона. Можно было бы и сбежать, да всех страшила судьба родственников.


Антонина Ивановна попала на асбестовый завод в городе Кройцнах, что неподалёку от Франкфурта-на-Майне. Она считает, что ей повезло – в соседних цехах делали кислоту, там вообще люди долго не протягивали.


– Когда нас отбирали на завод, то осматривали, как лошадей: проверяли зубы, волосы. В нашем цехе, кроме русских, работали пленные французы, поляки... А наверху сидели местные женщины – учётчицы. Так одна влюбилась в кудрявого француза, хотя немкам запрещалось даже разговаривать с рабочими. Наказали, конечно, француза – обрили наголо и отправили на другое производство. Около года на заводе немцы с воодушевлением слушали радио, радовались успехам своей армии. Но со временем стали всё реже включать приёмник. Мы не знали, что поводов для радости у них оставалось всё меньше. И всё же нам хотелось верить, что всему виной – наши солдаты. Как правило, на работу в цех нас из бараков вели строем. Однажды мы сговорились и запели: «Страна моя, Москва моя, ты – самая любимая!» Идём, поём, слёзы у всех текут ручьём, а немцы почему-то не отреагировали.


Кормили пленных, как рассказывает Антонина Ивановна, дважды в сутки: утром – хлеб с водой, в обед – баланда с червями. Причём, червей разрешали выковыривать лишь пальцами, если замечали, что жидкость «с сюрпризом» выплёскивалась ложкой, били дубинкой.


В 1944 году Антонину Ивановну отправили в деревню. Её новыми хозяевами стали пожилые немцы Эва и Кристоф Баст. У них было шесть коров, десять свиней да шесть гектаров земли – и всё это хозяйство легло на плечи восемнадцатилетней русской девчонки. У самой семидесятишестилетней Эвы руки были опухшие от многолетней дойки. Относились немецкие старики к новой помощнице, как считает Антонина Ивановна, хорошо – не били, кормили. А вот соседке Дусе не повезло – престарелые мать и дочь, к которым она попала, её поколачивали и давали хлеб только один раз в день.


– Дуся была худая, угловатая, высокая, как наш шкаф, – улыбается Антонина Ивановна. – За несколько месяцев работы в деревне она высохла совсем. Я её подкармливала. Мои старики уйдут вечером спать, я зайду на кухню, отрежу хлеба – прости меня, Господи, за это воровство – и несу ей. Её хозяйки были католичками, а мои – евангеликами (ЕЦГ или EKD — объединение (уния) лютеранских и реформатских земельных Церквей Германии. – Прим. авт.). Каждое воскресение за Бастами присылали из церкви машину. Я начищала им обувь и иногда мечтала посмотреть, что же это за храм у них такой – вместо креста на маковке петух. А потом спохватывалась: у меня в кармане горсть русской земли, моя мама за меня на родине молится нашему Богу, а я рот на чужой каравай разеваю! Так ни разу и не сходила поглазеть…


А в сорок пятом в деревню пришли американцы, два месяца по всей округе собирали пленных русских, потом отвезли в какой-то пункт на реке Эльба. Затем советские солдаты сопровождали своих соотечественников два дня пешком по освобождённой Германии и только потом посадили в поезд. По Польше состав промчался за один день. И начиная с Белоруссии, стал останавливаться на каждой станции – и везде сходили люди, волею судьбы оказавшиеся в рабстве. При этом на каждом переезде всех ещё и допрашивали. Объявили, что домой мало кто попадёт – всех ждёт ГУЛАГ. Но у Агошковой обнаружили пупковую грыжу и не повезли в Сибирь.


Соседка Дуся вышла раньше, чем Тоня. Больше они никогда не встретились, хотя Антонина Ивановна несколько лет писала ей письма.


– Видно, Дуся моя была безграмотная, – вздыхает Антонина Ивановна. – А может, захотела выбросить из памяти и годы плена, и людей, что были рядом. На вокзале в Орле я повстречала соседку, она рассказала, что мои почти все живы – умерли бабушка и малышка Рая. Подхожу к дому, а моя девятилетняя сестра тащит мешок с травой для кур. Я её обняла, прижала – она и мне рада, и мешок не бросает! С мамой мы в хате наревелись. Я погорилась, что не сберегла крестик, который она мне в дорогу подарила. Если бы вы знали, как трудно без дома, без России, без родителей! Работать меня сначала никуда не принимали, потом взяли в колхоз. Через некоторое время поздно вечером вызвали в НКВД, что располагался в соседней деревне. Снова всю осмотрели, как на немецком заводе, и стали допрашивать. Если не отвечаешь на вопрос – били. Шрам остался до сих пор. А как ответишь на такой вопрос: «Что вас привлекло в Германии, раз вы туда поехали?» Больно и обидно.


Потом Антонине Ивановне пришлось пройти не один круг ада, пытаясь устроиться в жизни. В местной школе ей не выдавали аттестат об окончании учёбы, поэтому об институте не стоило и мечтать. Когда она вздумала поступать на курсы проводников, о её «сомнительном прошлом» донесла соседка. Но начальник приёмной комиссии Юрий Бузданов не испугался и взял «меченую» девушку учиться, чем и определил её судьбу. Антонина Ивановна работала проводницей поезда «Рига–Воронеж», затем приёмосдатчицей, билетным кассиром.


В липецких Казаках Антонина Агошкова оказалась по распределению. Здесь встретила любовь. Николай Щепотьев вернулся с войны в 1948 году. От первого брака у него рос сын Мишка, которому Антонина Ивановна стала матерью. Мальчик вырос в замечательного художника с мировой известностью, развивавшего палехскую школу росписи. Затем у Щепотьевых родилась дочь Галина.


– У бабушки по отцовой линии было семь сыновей и две дочери, – рассказывает Галина Николаевна. – На фронт она проводила четверых своих детей, и все вернулись с победой. Папа с одним братом встретился на фронте в Румынии, с другим – в Чехословакии.


Антонина Ивановна и Николай Иванович Щепотьевы прожили долгую, хорошую жизнь. С 2002 года Антонина Ивановна в одиночку продолжает идти по земле. Ей опора – дочь Галина, которая не позволила год тому назад инсульту забрать маму в небытие. Настигший недуг не сломил нашу героиню: она так же радуется солнцу, расстраивается непогоде, болеет душой за урожай, пишет стихи, в которых рассказывает всю свою жизнь, в том числе и в плену. И всё помнит – даты, имена и фамилии людей, встречи с которыми принесли счастье или боль. И хочет, чтобы другие тоже помнили…


– В наши дни, судя по новостям, поляки забыли, что такое война, раз сносят памятники солдатам-освободителям. Я могу напомнить, – Антонина Ивановна вздыхает. – Фашистам, что стояли в нашей деревне, прислуживал поляк. Он питался тем, что не доедали его хозяева. При этом сами немцы говорили: сначала накорми свинью, а потом поляка. Так что они к ним относились ещё хуже, чем к нам. Об этом не стоит забывать… Я же до сих пор помню ту голубую точку, что так поддерживала меня в самые тяжёлые годы моей жизни.


Быть может, эта голубая точка и сейчас даёт ей силы.


Американский аппарат «Вояджер-1» несколько лет назад снял Землю от границ Солнечной системы. На снимке наша планета выглядит крошечной едва заметной голубой точкой. Карл Саган, инициатор фотосессии, хотел этим сказать, что Земля – всего лишь частичка огромного мира, что человек – не пуп Вселенной.


Антонина Ивановна Щепотьева о своей голубой точке говорит так: «Господь дал человеку силы и право быть человеком, оставаться им до конца, в какие бы ситуации он не попадал».


Вспоминаю, мама, как ты


в рабство провожала,


Когда было мне ещё 15 лет.


Сколько слёз ты пролила, родная.


А теперь тебе пишу только привет.



Привет тебе, мать милая, родная.


Тебе любимой, нежной, дорогой.


Я знаю, ты тоскуешь,


дочку вспоминая,


А мысли все её полны одной тобой.



Ты, мама, не грусти. Я, может,


буду дома.


Ну а пока я шлю тебе привет.


Привет всему, что было


мне знакомо,


Чего со мной давно теперь уж нет.



Тут нас обули в деревянные колодки,


А на груди пришили синий «OST».


Били нас резиновой дубинкой,


Провожая русских на погост…



Вечерами мы молились Богу,


Целовали горсть родной земли,


Вспоминали о родных и близких,


Сомневаясь, живы ли они...


СПРАВКА

В ноябре 1941 года, после провала немецкого блицкрига, началось использование «русской рабочей силы» на территории Германии. В январе 1942 года была поставлена задача: вывезти из оккупированных районов на принудительные работы 15 миллионов рабочих из СССР.


По немецким сведениям, в феврале 1942 года еженедельно отправлялись в Третий рейх по 8-10 тысяч «гражданских русских». В общем на принудительные работы из Советского Союза было вывезено около 5 миллионов человек: из них с территории Украины 2,4 миллиона, из Белоруссии – 400 тысяч людей.


Немцы называли их «остарбайтерами» (восточными рабочими). Государственные инструкции немецких властей прописывали: «все рабочие должны получать такую пищу, такое жильё и подвергаться такому обращению, которые бы давали возможность эксплуатировать их в самой большой степени при самых минимальных затратах». Уровень смертности среди угнанных в Германию советских людей был очень высок. Подавляющим большинством «остарбайтеров» были подростки.

Поделиться ссылкой:  
Загрузка комментариев к новости...
Вторник, 12 декабря 2017 г.

Погода в Липецке День: +4 C°  Ночь: 0 C°
Авторизация 
портал
СЕГОДНЯ В НОМЕРЕ 

Вот так «Попала»!

 Сергей БАННЫХ
// Культура

Зубастый солдатик на счастье

Ульяна ТРУСОВА
// Общество

Искусство любить детей

 Елена МЕЩЕРЯКОВА
// Общество

И медалей – килограмм!

Игорь ПАСТУХОВ
// Спорт
Даты
Популярные темы 

Доходы казны возрастут

Анастасия Карташова, kart4848@yandex.ru // Власть

Задачи для профессионалов

Кирилл Васильев // Экономика

Меж прошлым и будущим нить (фото)

Евгения Ионова // Общество

Когда старость в радость

Александр Гришаев, agrishaev@yandex.ru // Общество

«Помогаю и буду помогать»

Анастасия Карташова, kart4848@yandex.ru // "Липецкой газете" - 100 лет



  Вверх