lpgzt.ru - Общество Карта сайта|Обратная связь|Подписаться на издание    
 
10 апреля 2017г.<>
ПНВТСРЧТПТСБВС
12
3456789
10111213141516
17181920212223
24252627282930
Блоги авторов 
Администрация Липецкой области
Липецкий областной Совет депутатов
Облизбирком
Государственная поддержка хозяйствующих субъектов
Знамя Октября
Липецкое время
Управление физической культуры, спорта и туризма Липецкой области
Молодежный парламент Липецкой области
Управление потребительского рынка
Федеральное казначейство
Общество 

Свидание с детством

10.04.2017 "ЛГ:итоги недели". Юрий Голубев
// Общество
Излюбленным местом времяпровождения для нас, мальчишек, был пруд
Излюбленным местом времяпровождения для нас, мальчишек, был пруд
Оштукатуренный бревенчатый дом на высоком фундаменте 
и состарившиеся, но не потерявшие своей величавости тополя, 
где по весне гнездились горластые грачи
В 1803 году в Пружинках на средства прихожан построена церковь Иоанна Богослова
В поисках лучшей доли в 1912 году мой отец Фёдор Абрамович Голуб вместе с двумя старшими братьями перебрался в Поволжье по зову царского правительства для освоения пустующих земель 
Вот она, наша школа – светлое пятно в детской памяти. Над входом возвышался купол 
с флюгером
2 сентября 2013 года в Пружинках праздновали 355-летие села, 210-летие храма Иоанна Богослова и 100-летие школы. На торжества приехали супруги Степашины. Сергей Вадимович Степашин по-отечески пожал руку ребятам как будущим защитникам Отечества

Все мы со школьной скамьи помним закон сохранения энергии: ничто не возникает из ниоткуда и не исчезает в никуда. Это и про нашу память тоже. Если мы хотим, чтобы к нам хорошо относились наши дети, нам нужно научиться хорошо относиться к своим предкам, к истории, которая связывает нас с ними в прошлом, настоящем и будущем.


У каждой российской деревни, у каждого села есть своя биография, богатая событиями, необыкновенными фактами, судьбами. Есть и люди, которые не дают всему этому богатству пропасть, исчезнуть в никуда. Они возвращают нам энергию предков, чтобы мы становились сильнее.


Врач-психиатр Юрий Фёдорович Голубев, который многие годы сотрудничает с «Липецкой газетой», предложил читателям «Итогов недели» совершить необыкновенное путешествие в прошлое своего родного села Пружинки. И это его вклад в сохранение исторической энергии, которую мы передаём вам



Лишить бы нас печального пристрастья


Вновь приезжать на старые места…



Константин Симонов



Пружинки – село Липецкого района, основано в середине XVII века мелкими служилыми людьми. В 1764 году в нём насчитывалось 100 дворов. В 1803 году в Пружинках на средства прихожан построена церковь Иоанна Богослова. Топонимисты не могут прийти к общему мнению, как трактовать происхождение названия села. Вероятно, его можно связать со словом «пруд». Их в селе несколько.


Давно собирался побывать на своей малой родине, побродить по знакомым с детства местам, подышать сельским воздухом и обязательно зайти в школу. В каждодневной мороке всё откладывал: как-нибудь потом, успею. Наконец решился: еду! Тёплым солнечным днём конца августа сел в автобус, приник к окошку, чтобы не проглядеть окрестные жёлто-чёрные просторы полей.



Когда мороз по коже


Детские воспоминания встают перед глазами живыми и радостными картинками. Узнаю оштукатуренный бревенчатый дом на высоком фундаменте, густой куст сирени и состарившиеся, но не потерявшие своей величавости тополя, где по весне гнездились горластые грачи. Одно дерево поранено: давным-давно – известно от старожилов – во время сильной грозы от удара молнии расщепился ствол, погибла стоявшая у тополя лошадь. Изба от времени обветшала. Новые хозяева позволили мне заглянуть внутрь.


Вспомнилось невероятно милое, уютное, тёплое: широкие окна, дощатый некрашеный пол, печь-лежанка, часы-ходики и ласковые мамины руки… Знакомая до боли небольшая квартира, которая, как писал Константин Симонов:


Давно не та, – другими нанята


И всё-таки, назло тебе, похожа,


Похожа так, что вдруг мороз по коже,


Когда пройдёшь на память этот дом…



Под окнами невдалеке росла яблонька, помню нежное, бело-розовое цветение, пение соловьёв, а дальше через протоптанную дорогу – зеленеющий выгон и пруд с хором майских лягушек. В лютые зимы снега наметало до самой крыши, незабываемы лихие лыжные пробежки с отчаянными спусками по склонам сугробов.


На месте давней постройки замечаю притаившиеся приземистые зелёные кустики, сплошь усыпанные тёмными, как смородина, ягодами. Это чёрный паслён, а по-другому – поздника. Зрелые ягоды, съедобные. В детстве для нас, сельских ребятишек, поздника была лакомством – слаще не встречалось. (Позже, в мединституте, я узнал, что благодаря целебным свойствам ботвы и ягод чёрный паслён издавна привлекал к себе внимание человека. Знаменитый Авиценна свежие ягоды прописывал как мочегонное и крово­останавливающее средство, способное снимать острую боль.)



Горе-капитаны


Прекрасна пора мальчишества. Излюбленным местом времяпровождения для нас был пруд. Летом с шумом и визгом барахтались в воде, а с наступлением морозов, едва водная гладь покрывалась зеленоватым льдом, резвились на коньках. Помню, в половодье по пути из школы мы – трое несмышлёнышей – решили совершить путешествие на льдине. Оттолкнувшись длинными палками, добрались до середины пруда, где, к нашему ужасу, «плот» зацепился за какую-то корягу. Все попытки стронуть его с места ни к чему не привели. Быстро смеркалось. Приближалась ночь, поблизости – никого. Нас заметили, когда уже совсем стемнело. Бросили на выручку топор. Опасаясь свалиться в ледяную воду, мы с трудом откололи кусок льдины. Измученные, с промокшими ногами, выбрались на берег.


Теперь пруд заметно обмелел, берега поросли осокой и камышом, деревья у плотины постарели и, может быть, от усталости опустили свои мягкие ветви в воду.



Подкулачник


Если бы люди наперёд знали свою жизнь и свои испытания, то можно было бы сойти с ума от ужаса. Но, слава Богу, будущее от нас сокрыто.


Мой отец Фёдор Абрамович родился в городе Бердянске, что на берегу Азовского моря. Там прошла его молодость. В семье, промышлявшей ловлей рыбы, достатка большого не было. В поисках лучшей доли в 1912 году он вместе с двумя старшими братьями перебрался в Поволжье по зову царского правительства для освоения пустующих земель. Хутор, где они поселились, назывался Секачи. На новом месте всё начинали с нуля. Как люди трудолюбивые и деятельные, мало-помалу обустроились, на скорую руку сколотили избёнку. Папа занимался лечебным делом (к этому времени он окончил медицинскую школу), а его братья не мыслили своей жизни без тяжёлого крестьянского труда, постоянно работали в поле, пахали землю, растили хлеб, воспитывали детей. Любая работа у них спорилась, и ничто, казалось, не предвещало беды. Но, как это часто бывает, жизнь дарит нам ложные ощущения счастья и спокойствия как раз в преддверии трагедии.


В 1929 году советская власть объявила братьев «богачами». Комбедовцы отобрали жильё, растащили домашние вещи. Разогнали кого куда. Старших отправили в края неизвестные, где следы их потерялись навсегда. А папу выслали на Урал. Правда, через год его освободили, но срок «исправления» продлили, оставили работать под надзором. Только за что?


Тысячу раз он спрашивал у себя и у разных начальников: за что? Ему говорили о классовой борьбе и коллективизации. Но никто не смог внятно объяснить, зачем скромного провинциального лекаря, не причастного к крестьянскому хозяйству, лишили нажитого имущества, оторвали от родной семьи: жена и двое маленьких детей остались без крова. «Злодеяние» же его состояло в том, что в последний перед арестом год он два или три раза помогал брату в ремонте огородного инвентаря, чем проявил, по мнению властей, преступную симпатию к зажиточным крестьянам.


Сохранился документ, связанный с пребыванием «подкулачника» в местах не столь отдалённых:



Медико-санитарная часть Надеждинской исправительно-трудовой колонии


г. Надеждинск Уральской области



Справка


дана настоящая медфельдшеру Голубю Ф.А. в том, что он действительно работал в качестве фельдшера при Н.И.Т.К. с 7.01.30 г. по 1.07.32 г. Проявил себя как хороший, добросовестный работник; ни в чём предосудительном замечен не был.


Старший врач Надеждинской исправтрудколонии – подпись и гербовая печать (в справке в фамилии отца допущена ошибка).



«Дохтур»


Накануне освобождения к нему приехала жена с детьми. Измученная жизненными невзгодами и дальней дорогой, она тяжело заболела и вскоре ушла из жизни. Поистине всего горя не переплачешь… Где взять силы, чтобы справиться с тяготами жизни? Что делать? Возвращаться на прежнее место жительства «врагу народа» было рискованно: встречи с хуторянами изгнанник опасался больше всего.


Товарищ по несчастью – такой же ссыльный горемыка – позвал страдальца за собой в Липецк. В незнакомый край, где его никто не знал и не ждал, папа направился с малолетними детьми, можно сказать, наугад. В районном здравотделе, куда обратился в поисках прибежища, придирчиво разглядывали каждую строчку документов, кому-то звонили. И удача ему сопутствовала. Вероятно, пригодилась хвалебная характеристика из «исправительной» колонии: «ни в чём предосудительном замечен не был». Предложили отдалённый участок – село Пружинки, где он работал фельдшером в течение четверти века до выхода на пенсию. Здесь ему встретилась простая деревенская женщина, ставшая ему верной спутницей и заботливой матерью детям.


Среди сельчан он пользовался уважением: простой и доброжелательный в отношениях с людьми, некурящий, непьющий. Звали его не иначе как «дохтур». Помогал взрослым и детям, делал прививки, принимал роды, лечил зубы, вправлял вывихи и так далее и так далее. На приём к нему с разными недугами съезжались со всей округи. У медпункта всегда стояли подводы из отдалённых деревень.


Изба-читальня


В бедные послевоенные годы на селе не было ни радио, ни электричества. Сколько себя помню, отец выписывал газеты «Известия», «Коммуну», «Сталинский путь». По вечерам к нам приходили соседи за новостями. Особенно часто бывал старик с окладистой бородой, по-уличному – дед Зыбанок. При свете керосиновой семилинейной лампы читали вслух газеты, обсуждали разные мировые события, любили посудачить о житье-бытье. Иногда заставляли меня – подростка – прочитать интересную статью. Встречи, всегда самые тёп­лые, дружеские, заменяли и телевизор, и радио.


Здесь грех не отметить, что папа – человек с выразительными глазами, полный энергии и живых интересов, – был увлекательным рассказчиком. О драматических страницах своей жизни он не вспоминал, но мог подолгу увлечённо объяснять что-то важное, говорить о всяких болезнях, призывал вести здоровый образ жизни, а ещё читал на память стихи Майкова, Некрасова, Сурикова. Запомнилось стихотворение, которое он часто любил повторять (автора не знаю, нигде не нашёл):


Гора Афон, гора святая,


Не знаю я твоих красот,


И твоего земного рая,


И под тобой шумящих вод.


Одно, одно лишь знаю верно


Я о тебе, гора чудес,


Что ты таинственна, безмерна


И недалёка от небес.




Огородная история


Поблизости от дома имелся небольшой, в 15 соток, огород, где родители выращивали для себя овощи. Теперь там одинокий пустырь, поросший сорной травой. Мне было десять или одиннадцать лет, когда стал свидетелем необычного эпизода. Местное начальство распорядилось зачем-то собрать с нашего огорода картофель и отправить на колхозную ферму. Отца дома не оказалось – в тот день он отправился в райцентр за лекарствами для больных. (Аптека находилась в Водопьяново, нынешнее село Донское Задонского района.) Тем временем распахали овощные грядки. Крупные янтарно-жёлтые, согретые солнцем картофелины ярко выделялись по чернозёму среди раскиданной ботвы. Работницы собирали плоды в ворох, но почему-то – мне было непонятно – много клубней прятали в ближних кустах.


Наверное, папа куда-то жаловался. Вскоре «сверху» пришло указание: картофель доктору вернуть! Легко сказать, но как это выполнить? Оказалось, большую часть богатого урожая колхозники разобрали по домам. Помню, уже в предзимнюю пору, когда поливал надоедливый мелкий дождь со снегом, с конной повозки среди двора в липкую грязь высыпали несколько мешков «второго хлеба». В дом вошёл председатель колхоза (фамилию называть не хочу), явно ожидая благодарности. Он осушил один стакан за другим. От водки быстро захмелел и, как говаривали в старину про выпивох, «на печи по дрова поехал»: стучал по столу, бил себя кулаком в грудь. Из пьяного пустословия в моей памяти надолго запечатлелись слова «благодетеля»: «Знашь, Абрамыч, чёртовская тобе картошка досталась!» Детским умом я никак не мог сообразить, зачем надо было менять добротные клубни со своего огорода на «чёртовскую картошку» – грязную и мелкую. Но «дохтур» не держал обиды – перегорела она за годы собственных мучений, никому не желал зла, продолжал выполнять то, что любил, что нравилось. А нравилось ему лечить людей.


Спустя годы тот руководитель колхоза встретился мне в лечебнице, куда он поступил для избавления от запойного пьянства. Едва ли земляк меня узнал. Ох как хотелось расспросить его про давнюю огородную историю: за что же тогда, в начале 1950-х, сельчане проявили неблагодарность к своему «дохтуру»? Но профессиональная врачебная этика не допускала разговоры с пациентами на посторонние темы.


С тех пор минуло столько времени… Отсияли на этом свете мои родители, давно не стало любителей вечерних посиделок с газетными чтениями, ушёл в мир иной и колхозный председатель, а памятная с детства безумная затея с картошкой так и осталась для меня таинственной загадкой…



Здравствуй, школа!


Вот она, наша школа! Светлое пятно в детской памяти. Здесь я получал знания, окончил семилетку с похвальной грамотой. Школа утопает в море зелени. А в 1947 году, когда меня привели в первый класс, рядом не было ни деревца, ни кустика. Краснокирпичное здание – ничего лишнего, никаких затейливых украшений, всё просто – размещалось на просторе, словно освещая окрестные, крытые соломой избы сельчан. От школы по улицам тянулись проторённые детскими ногами тропки – на Соловьёвку, Татаровку, Шумиловку, Новую Слободу.


Над входом в школу возвышался купол с флюгером. Запомнилось утро светлого майского дня, когда все высыпали на улицу, плакали, обнимались, радостно кричали: «Победа! Победа!», а на самой высокой кромке – было видно издалека – рядом с флюгером на фоне голубого неба развевалось красное полотнище… При ремонте школьного здания, к сожалению, купол на крыше не уберегли, оттого постройка поубавилась ростом. Но всё равно радуется глаз: вот здесь размещался наш класс, там – пионерская комната, учительская, а в конце коридора обычно устанавливали новогоднюю ёлку…


По вечерам школа освещалась керосиновыми лампами. Отопление полагалось печное, но дров недоставало. Бывало, в зимнюю стужу на уроках дети сидели в тёплой одежде и шапках. Холодели руки, замерзали чернила: писали-то перьевыми ручками, о шариковых тогда и слыхом не слыхивали. На трудности не роптали, стремления к учёбе не убавлялось. В праздничные дни – в годовщину Октябрьской революции и на Новый год – отличившимся в учёбе детям обычно дарили книгу. (Одна книга с памятной надписью директора школы у меня сохранилась – это сборник рассказов Ивана Ефремова «Звёздные корабли».)



Учителя


В начальных классах нашим учителем был Илья Кириллович Недосейкин, прошедший по фронтовым дорогам до Венгрии. Помню, на уроках физкультуры он учил маршировать строевым шагом, а на уроках пения вместе с учащимися распевал «Москву майскую», «По долинам и по взгорьям», «Три танкиста». Музыкальных инструментов не знали. Потом в школе появился патефон. Когда его заводили на большой перемене, вокруг толпилась детвора, стараясь разглядеть диковинное устройство.


Все годы обучения большую радость доставляла работа на пришкольном участке. Уже с первого класса копали землю, высаживали кустарники, ухаживали за цветами. Заводилой всему был завуч Анатолий Дмитриевич Шустов. Неугомонный, в выгоревшей на солнце гимнастёрке, с внимательным, добрым лицом, он скорее казался садовником. С рулеткой в руках размечал места под цветочные клумбы и дорожки в школьном сквере, вместе с детьми поливал грядки. А ещё учил рисованию. На урок приносил фарфоровый чайник или чучело птицы, ставил на видное место, а мы – кто как мог – цветными карандашами переносили увиденное в свои скромные альбомы.


Наши педагоги – всех сразу не назову – Виктор Алексеевич Осадчук, Мария Михайловна Маклакова, Зинаида Николаевна Страхова – были люди удивительные, учительствующие по призванию. Их замечательные уроки в жизни весьма пригодились.



Санька Коншаков


Изредка в школу заглядывала кинопередвижка. Посмотреть фильм для нас было огромным удовольствием. Вместо скамеек в коридор выставляли парты, на стене размещали экран. В основном показывали военные картины, где доблестные воины по-настоящему преданы Родине. Запомнились «Чапаев», «Александр Матросов», «Молодая гвардия». Кино воспринималось непосредственно, взаправдашно, и горели глаза радостью победы или отчаянием поражения, от ненависти к врагу слёзы наворачивались.


После уроков мы не спешили домой. Знали: учитель будет читать интересную книгу. Слушали, затаив дыхание, как говорится, с открытым ртом. Впечатление от чтения пробуждало любопытство, любовь к слову, воспитывало нравственно и духовно. Особенно запала тогда в детскую душу повесть Алексея Мусатова «Стожары» о деревенских жителях, терпеливо и мужественно переносивших лишения военной поры, веривших в победу. Главный герой – Санька Коншаков – заражал нас, мальчишек и девчонок, живым примером. Подражая ему, мы помогали колхозу. Во время каникул вслед за комбайном по убранному полю собирали колоски пшеницы, сушили сено на лугу и сгребали в копны, а зимой всем классом выходили в поле с лопатами, копали в снегу канавы и устраивали снежные горки. Занятие это называлось снегозадержанием. Старшие говорили: если зимой много снега, весной будет вдоволь влаги – летом жди хороший урожай. Не знаю, велика ли была наша помощь, но таким образом прививалось уважение к труду.


Когда учился в шестом классе, без чьей-либо подсказки я написал свою первую заметку в газету. Ответ пришёл от Василия Пескова, в то время сотрудника воронежской газеты «Молодой коммунар». Моё письмо – по-детски наивное о школе и учителях – впоследствии известный журналист «Комсомольской правды» похвалил, советовал не оставлять увлечения.



Памяти достойны


В сквере возле школы под сенью деревьев сооружён памятник Героям гражданской войны: Акиньшину Д.Б. (1877-1919), Игнатьеву В.Ф. (1896-1919), зверски убитым белогвардейцами.


Известно, что пружинские коммунисты были казнены на окраине села, у глубокого оврага. Спустя год их останки с почестями перезахоронили перед зданием школы. Сегодня появилось поколение, не имеющее идеалов, порицающее историю страны. Многие отвергают как неприемлемый и роковой для человечества революционный путь развития общества, былые идеи забракованы, достижения поставлены под сомнение. К добру или худу призывали сельские активисты в то далёкое время социального перелома? В жизни всё оказалось сложнее. У каждого времени свои трудности и радости.


В Пружинках родился прославивший себя на поле брани воин-сапёр Герой Советского Союза Владимир Митрофанович Игнатьев. Ныне его имя носит школа, отметившая в 2013 году вековой юбилей. Открыта мемориальная доска. Каждый день голосистый звонок приглашает детей в мир знаний.


…Увы, никого из своих одноклассников в родном селе не встретил...


Поделиться ссылкой:  
Загрузка комментариев к новости...
Среда, 28 июня 2017 г.

Погода в Липецке День: +26 C°  Ночь: +12C°
Авторизация 
портал
СЕГОДНЯ В НОМЕРЕ 

Выбор его жизни

Владимир Меркурьев
// Общество

Победа в лицах

Ирина Смольянинова, фото автора
// Общество

Рецепт здоровья по-данковски

Роман Викторов
// Здоровье
Даты
Популярные темы 

Женский взгляд (фото)

Ольга Головина // Общество

Фирма на одни сутки

Ирина Голосная, начальник правового отдела УФНС России по Липецкой области // Экономика

Агротехнологии успеха

Николай Рощупкин // Сельское хозяйство

Педагоги потеснили юристов

Сергей Кибальниченко // Общество



  Вверх