lpgzt.ru - Общество Карта сайта|Обратная связь|Подписаться на издание    
 
30 декабря 2016г.<>
ПНВТСРЧТПТСБВС
1234
567891011
12131415161718
19202122232425
262728293031
Блоги авторов 
Администрация Липецкой области
Липецкий областной Совет депутатов
Облизбирком
Государственная поддержка хозяйствующих субъектов
Знамя Октября
Липецкое время
Управление физической культуры, спорта и туризма Липецкой области
Молодежный парламент Липецкой области
Управление потребительского рынка
Федеральное казначейство
Общество 

В саду кованых цветов

30.12.2016 "Липецкая газета". И. Неверов
// Общество
Всюду, где жил Юрий Пархоменко, остались его ажурные творения из металла. Фото Павла Острякова
Всюду, где жил Юрий Пархоменко, остались его ажурные творения из металла. Фото Павла Острякова

Искусство в мире было вечно!


Оно вокруг и бесконечно!


Из стихов Юрия Пархоменко


Металл и цветок — понятия в принципе несовместимые. Холодное, грубое, неподатливое, мертвое и — нежное, уязвимое, живое, прекрасное в хрупкой своей недолговечности. Но когда металл попадает во власть художника, он может превратиться в трепещущий лепесток, стебель, листок, обрести свойства цветка, травы, дерева. Иногда — это железные «портреты» реальных, узнаваемых растений. Иногда — ошеломляющей причудливости и притягательности видения из снов, сказок, воображаемых миров.


Кузнец с душой поэта


Дар и умение такого преображения сполна отпущен моему герою. Его имя — Юрий Васильевич Пархоменко. Он кузнец с душою поэта. Он поэт с уверенными навыками профессионального кузнеца. И то, и другое, кстати, подтверждено официально тридцать четыре года назад, когда Государственная комиссия Министерства культуры присвоила ему звание народного мастера СССР по декоративному искусству.


Где бы он ни жил, ни работал — в Алма-Ате, на космодроме Байконур, в секретном городе вблизи урановых рудников, — всюду оставались неподдающиеся времени его творения. В центре былой столицы Казахстана — ажурные, семиметровой высоты фонари и кружево оград. Где-то еще — диковинный фонтан. А напротив штаба того же космодрома — дивные решетки и светильники...


Его фантазия включается от самого незаметного внешнего толчка. Пархоменко «вырастил» дерево-азбуку. «Сочинял» оригинальные парковые скамейки, столики, люстры, подсвечники. Сотни рожденных в голове Юрия Васильевича идей реализовались в металле. Десятки тысяч остались на бумаге, в изысканно выполненных эскизах или беглых набросках — «почеркушках», как любят называть их сами художники.


Фотографии пархоменковских композиций публиковал издававшийся на двадцати языках и распространявшийся в ста восемнадцати странах журнал «Советский Союз». О Юрии Васильевиче снимали документальные фильмы. А в ставшем сегодня библиографическим раритетом огромном томе «Современная художественная ковка» представлено около десятка его изделий и сказаны слова, которых удостаиваются лишь настоящие, серьезные мастера: «В решении своих высоких решеток он совмещает строгий ритм вертикалей с народным орнаментом из форм растительного мира. ...Большая любовь Пархоменко к разнообразию окружающего мира уживается в его творчестве с рациональной композиционной сдержанностью».


Неугомонный Пархоменко


Похоже, сдержанность, продиктованная врожденным вкусом, дается Пархоменко особенно непросто. У него же неукротимый, взрывной темперамент. Соединение польской крови матери и воинственных генов отца — кубанского казака — тот еще коктейль!


— Я всегда был головной болью начальства, — смеется Юрий Васильевич. — Мне вечно не терпелось что-то перекроить, усовершенствовать. Я лез повсюду, к чему не имел как будто никакого отношения. Был азартным рационализатором, изобретателем. Кто-то это ценил. А кто-то видел во мне источник лишних хлопот и беспокойства.


— Но как получилось, что вы вдруг догадались: ваше призвание — художественная ковка?


— В карьере я был помощником экскаваторщика. А экскаватор немаленький — тридцать шесть метров высота. И я, взбираясь на него, всякий раз досадовал: ручки, за которые мы держались, уж больно неудобные, маленькие, не уцепишься. Ну и решил сделать побольше, да и поэлегантнее. На мой, так сказать, почин обратили внимание. А потом я не утерпел и украсил подвал в административном здании металлическими подсвечниками, опять же занятными дверными ручками. Директор посмотрел и говорит: «Что нужно, чтобы ты этой работой всерьез занялся?» «Кузница», — отвечаю. Выделили мне заброшенную, тесную каморку. А большего мне и не требовалось. Только металл и конкретная задача: украсить детсад, территорию больницы, еще какое-то здание.


То же случилось с Юрием Васильевичем и в Алма-Ате. На два десятка газетных и журнальных публикаций о нем отреагировали сперва градоначальник, потом видный партийный босс. «Мы поможем чем необходимо, а ты давай уж старайся». И он так постарался, что к его светильникам в форме стеблей кувшинок специально водили экскурсии...


В Липецке, однако, продолжить служение своему искусству ему не довелось. Он переехал сюда в середине нищенских девяностых. И тщетно пытался заинтересовать предпринимателей, руководителей предприятий перспективой получать прибыль, предлагая публике художественный эксклюзив. И ложились в папки, конверты, коробки новые эскизы, которым не суждено воплотиться в железные сады, в изящные украшения для городских улиц, скверов или жилищ.


Просьба мастера


На днях Юрий Васильевич позвонил в редакцию:


— Мне семьдесят пять. Сердце все сильнее болит. И я не знаю, что будет с четырьмя тысячами снимков моих работ. Жалко, если они бесследно исчезнут. Разумеется, то же касается и эскизов. Предлагал их передать либо завещать какому-то музею. Не берут. Почему — бог весть. Места, может, нету. Обидно...


Я приехал к Пархоменко в общежитие на улице 50-летия НЛМК. С неловкостью предположил, что он ютится там в крохотной комнатушке. И, слава Богу, ошибся. У него, считай, целый отсек, где на стенах десятки фотографий, где в каждом пусть небольшом помещении — оригинальные люстры с цветами, роскошные икебаны. Конечно, эту красоту он создавал сам.


Мы советовались о судьбе пархоменковской коллекции. И я рассказал ее хозяину об именных фондах в нашем Госархиве. В его стенах свято берегут документы, награды, письма, воспоминания, переданные архивистам Героями Советского Союза, Героями Социалистического Труда, другими людьми с яркими биографиями.


Рядом с такими бесценными сокровищами, верю и надеюсь, самое подходящее место и для фонда Юрия Пархоменко. Это гарантия, что наследие художника будет в целости и сохранности. И к нему легко получат доступ художники, историки искусства и кузнечного ремесла, педагоги, студенты.



И еще...


А потом мы опять заговорили о таланте. Ведь он сродни чуду. И Пархоменко мне объяснял, что чудо это связано с предками. — Дед мой был иконописцем, — вспоминал Юрий Васильевич. — А еще существует семейное предание: наш далекий предок служил при Иване Грозном булатником. Не от него ли у меня пристрастие к металлу? Мне нравится эта неважно быль или легенда. В ней есть красота и сила. Как, собственно, во всем, что связано с творчеством Юрия Пархоменко, создателя кованых цветов и деревьев.


Поделиться ссылкой:  
Загрузка комментариев к новости...
Понедельник, 29 мая 2017 г.

Погода в Липецке День: +25 C°  Ночь: +4C°
Авторизация 
портал
СЕГОДНЯ В НОМЕРЕ 

Календарь


// История

Новости - взглядом


// Общество

Детский голос во имя единства

Евгения Ионова
// Культура

«Вместе ради детей!»

Светлана Николаева
// Общество

Эффект другой ментальности, (фото)

или Простодушные впечатления дорогого гостя
Александр Учаев, фото автора
// Общество
Даты
Популярные темы 

Пропагандист — личность творческая

Геннадий Яковлев // Общество

День соседей

// Власть

Алый парус Лебяжьего

Александр Дементьев // Общество

Присяжным быть обязан

Татьяна Фролова, судья Липецкого областного суда // Юрфак



  Вверх